Эпос нашего времени: Правый Миф и возвращение Героев

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Героический эпос это жанр, отличительными чертами которого являются повествовательный тон, неторопливая обстоятельность в развитии сюжета, мифологизированность, идеализированные и обобщенные образы, устойчивые формулы-образы и сюжетно-смысловые обороты. В героическом эпосе практически отсутствует рефлексия, субъективизм и индивид-личность. Их место занимают отстраненные повествования, мифологизированные и объективированные фигуры, действия которых жестко детерминированы их «функцией» и судьбой. Хорошие герои абсолютно хороши и представляют собой «монолиты», реализующие «хороший» сценарий, злодеи абсолютно плохи и либо начисто лишены индивидуальности, либо представляют собой «супербоссов» — индивидуализированные воплощения абсолютно плохих качеств.

Для эпоса характерна устремленность в прошлое, причем «диктатура прошлого» в эпическом произведении делается тотальной. М.Бахтин в работе «Эпос и роман» пишет «Реальная эпопея есть абсолютно готовая и весьма совершенная жанровая форма, конститутивной чертой которой является отнесение изображаемого ею мира в абсолютное прошлое национальных начал и вершин. Абсолютное прошлое — это есть специфическая ценностная (иерархическая) категория. Для эпического мировоззрения «начало», «первый», «зачинатель», «предок», «бывший раньше» и т. п. — не чисто временные, а ценностно-временные категории, это ценностно-временная превосходная степень, которая реализуется как в отношении людей, так и в отношении всех вещей и явлений эпического мира: в этом прошлом — все хорошо, и все существенно хорошее («первое») — только в этом прошлом. Эпическое абсолютное прошлое является единственным источником и началом всего хорошего и для последующих времен»*.

Эпос чрезвычайно важен для самоосознания нации и определения ее места в мире, это своего рода «жанр-архетип», который отражает наиболее глубокие, архаические пласты «национального самосознания», на которые развивающаяся нация будет опираться до тех пор, пока она не перейдет в новое качество и не превратится в гражданское общество — весьма условное объединение людей и ячеечных «эгоистических коллективов», которые связаны личными отношениями и эгоистическими интересами. Нечто похожее можно наблюдать и в литературе: эволюционируя, эпос превращается в роман, где ведущую роль играет рефлексирующий индивид, личность, человек, который уже не «хорош» и не «плох». Он есть, он существует, и это главное. По мере разворачивания индивидуалистического дискурса «хорошие» и «плохие» качества утрачивают свою однозначность, зло и добро смешиваются и основной ценностью становится уникальность личности и ее опыт, а не то, хорошо или плохо она поступает.

article-2274502-17411041000005DC-453_638x506

Сегодня я хочу поговорить об американском боевике — эпическом жанре, посредством которого американская нация начала утверждать себя в культуре и который в дальнейшем вышел за пределы американского «национального бытия», став общемировым феноменом. Любопытно, что к боевику американцы шли «задом наперед» — от сложных рефлексирующих жанров, построенных на игре актеров, драматизме и сложных диалогах, они пришли к формированию собственного национального Мифа, который выразили через боевик.

У жанра американского боевика есть множество признаков эпоса.

1. Он схематичен и подчиняется строгим и устойчивым формулам. Эти формулы, в отличие от других жанров, почти не поддаются эрозии и сохраняются как в фильмах 80-х, так и в 2014 году.

2. В центре эпического повествования стоит Герой — лишенный рефлексий и прочих характерных для развитой личности качеств схематичный персонаж, который вершит благое дело. Ему противостоит злодей — столь же схематичный антипод Героя, средоточие всех плохих качеств.

3. Эпический герой монолитен и даже в каком-то смысле «примитивен», и это качество он передает пространству, в котором он действует и которое тоже превращается из реального в эпическое. В боевике полиция не приезжает на перестрелку и взрывы в центре города, армия не способна справиться с врагом, общественные институты и законные лидеры делаются ничтожными и жалкими, не способными выполнить миссию, которая под силу только Герою. Герой, в свою очередь,  не свободен в своих решениях и в выборе стратегии. Его действия предопределены его судьбой, и он может лишь вносить в них какие-то тактические изменения. В боевике-эпосе от Героя требуется лишь одно — наиболее поучительным и эффектным образом выполнить свое предназначение и проявить доблесть.

4. Абсолютная победа Героя обычно показывается путем повествовательного перечисления. Иными словами, зрителю не показывают, как персонажи Чака Норриса или Патрика Суэйзи доходят до Москвы и свергают коммунистический режим, вторгшийся на их землю. Зрителю демонстрируют серию «локальных» сражений-стычек, из которых Герой неизменно выходит победителем, и в конечном счете количество переходит в качество: локальные победы сливаются в абсолютный триумф. Тот же метод используется в фильмах на тему боевых искусств и мести за брата/друга/учителя. Победа над нечистоплотной мафиозной организацией обычно символически одерживается за счет победы над ее лучшим бойцом.

5. Очень характерна разница в «телесной плотности» и физической силе. Герой неуязвим. Его телесная «плотность» необычайно высока, копья и стрелы ломаются о его грудь. Враги, напротив, обладают пониженной плотностью. Как в старых эпико-героических текстах и средневековых рыцарских романах Герой мог насадить на копье десятки врагов одновременно, так и в жанре боевика Герой никогда не промахивается и уничтожает большое количество врагов, даже если стреляет длинными очередями, одной рукой держа винтовку, а другой управляя автомобилем. В жанре боевика Герой не может умереть; чаще всего его даже нельзя ранить. В третьей части «Неудержимых» Конрад Стоунбэнкс, посылая против команды героев своих людей, в конце концов отчаивается и кричит: «Неужели это так сложно — убить десяток человек? Ну хотя бы ранить одного из них?!». Принцип неуязвимости Героя иногда отменяют, если нужно достичь необходимого драматического эффекта, но делается это крайне редко. Обычно если Героя ранят, то уже через пару минут он снова здоров.

6. Телесность героев боевика и акцент на аксессуарах, которые они используют. В эпико-героическом повествовании «внутренняя жизнь» персонажей может вообще не показываться, но внешняя сторона — доспехи, одежды, позы — будут освещены во всех подробностях. Боевик как жанр тоже не циклится на раскрытии внутреннего мира персонажей, зато для него характерна фиксация на внешней атрибутике. Зрителю детально демонстрируют процесс зарядки оружия, герои обладают сильными спортивными телами, используют какое-то специфическое оружие или специальные боевые приемы (ножи у Ли Кристмаса, обрез у Эмиля Фушона, «удар Брюса Ли» в «Не отступать и не сдаваться-3»). Аксессуары и приемы жестко закреплены за персонажами, их обычно никто не может скопировать и повторить. Иногда, по мере нарастания фантастико-мифического настроения, герои наделяются некими фантастическими суперспособностями, как, например, бойцы в «Mortal Kombat» или «Street Fighter».

images7

Американский боевик динамично развивался на протяжении 80-х годов, в процессе он совершил культурную экспансию в Европу, Россию, Гонконг, Японию, Индонезию, Турцию, Индию, Латинскую Америку. Часть из названных стран позаимстовала боевик из-за потери собственного «героического архетипа». Другие нации импортировали к себе жанр по той причине, что у них вовсе не было собственного архетипа Героя в силу того, что они недавно сформировались и занимались активным нацбилдингом в режиме реального времени. Примером первой ситуации могут служить Россия и Италия. Россия, чья история была изувечена коммунистами, попросту не знала, от чего нужно отткалкиваться и на кого опираться в деле национального строительства. Откровенно говоря, не было даже понимания, как именно строить нацию. Италия, в свою очередь, сильно связала свое героическое прошлое с фашизмом. Когда эту идеологию осудили, значительная часть национального итальянского наследия стала «неприличной», поскольку ассоциировалась с правлением Муссолини. Тем не менее, героики хотелось, и американский боевик — легкий, эпический, культурно открытый всем нациям и расам — пришелся как нельзя кстати. Итальянцы наснимали великое множество боевиков категории B, совершенно беззастенчиво эксплуатируя американские образцы. Россия подражать не стала (хотя попытки были), а просто открыла свой кинорынок для американской продукции. Эстетика американского боевика и его гонконгского жанра-близнеца стала довольно популярной в «новой» криминальной субкультуре России.

1093327_600

Примером ситуации с заимствованием боевика из-за отсутствия собственных национальных традиций может служить Индонезия. После получения независимости и прихода к власти социалиста Сукарно в стране буквально запретили иностранные фильмы и огромное количество литературы, устроив цензуру пострашнее советской. Все это «патриотическое, националистическое, социалистическое» правительство совмещало с национализациями, подавлением меньшинств и закрытым рынком, и в результате в стране начался страшный кризис. Военные-антикоммунисты совершили переворот, во главе страны встал Сухарто, который немедленно принялся формировать индонезийскую нацию в относительно открытых условиях. Кинематограф играл в этом деле важную роль. Все началось с буквального, до пародийности, передирания американских фильмов (доходило до смешного — в индонезийских фильмах роли играли белокурые большегрудые девушки, которые были очень популярны в США и которых практически невозможно было найти в самой Индонезии). В какой-то момент Индонезия окрепла, осознала себя и начала производить фильмы, которые зачастую котировались на уровне гонконгских. Она обошла Болливуд и Турцию и стала серьезным производителем кинопродукции. В индонезийском кино обыгрывались национальные мифы, стили борьбы, образ жизни и т.д. — словом, все, что нужно для формирования национального сознания. Сегодня эта страна выдает такие динамичные шедевры, как «Рейд» и «Рейд-2».

После падения СССР боевик, как эпический жанр, в котором Герой, отрицая рамки закона и отвергая не способные дать отпор агрессивному и дикому врагу общественные институты, побеждает в одиночку, начал переживать кризис. Исчез «враг», который явно или не очень подразумевался в большинстве картин жанра. Френсис Фукуяма написал книгу «Конец истории и последний человек», в воздухе витала идея «всеобщего либерального мира». В этом мире Герой был не нужен, и в конечном итоге он ушел.

В нулевые жанр впал в кому. Он очень сильно драматизировался, на первый план вышла личность главного героя, он утратил архетипическую схематичность и превратился в «просто человека». Жанр буквально вывернула наизнанку постоянная пропаганда ненасилия и толерантности — в результате появились совершенно абсурдные «детские» фильмы, типа трилогии «X-men» и «Человека-паука», в которых нет даже разбитых носов, не говоря уже о справедливом наказании злодеев. Злодеи тоже ушли. Их место заменили фигуры, которые заставляют задумываться, где же здесь зло и где добро. В «Людях Икс» лично я, скажем, всецело на стороне «злых» мутантов, поскольку за свои права нужно бороться, особенно когда к вам пытаются применять презумпцию виновности; беспомощное же морализаторство «хорошего» профессора Икс слушать невозможно. В «Терминаторе», «Робокопе», «Коммандо» или «Трудной мишени» невозможно быть на стороне злодея. Добро слишком однозначно, архетипично, обаятельно и харизматично, чтобы раздумывать. Нулевые же превратили боевик в драму, в которой враг — не враг, а друг — не друг, а в конце — депрессия. Из жанра целиком ушла эпичность, он стремительно перерождался в роман, минуя даже средневековую «рыцарскую» стадию.

Я не хочу сказать, что в нулевые не было хороших боевиков. Они, конечно, снимались. Но жанр утратил тотальность и однозначность, из него вырвали архетип, который придавал ему динамичность и обаяние.

tumblr_m6zac4wbyh1qbf9kso1_500

По большому счету, нулевые для «правой культуры» стали абсолютно адским временем. Герои ушли, зло где-то спряталось, да так хорошо, что Буш-младший, сонно хлопая глазами, пытался найти его то в пещерах Афганистана, то в бородах иранских аятолл. Для США это было что-то вроде кары за неспособность что-то сделать в 90-е и расслабленность, наступившую после «Конца истории», за уход из традиционных сфер влияния и отказа от нормальной внешней политики и рыночных приоритетов. Для России нулевые стали временем, когда страна сделала совершенно неправильный выбор, и начала стремительно впадать в архаику и реваншизм. Русские 90-е, к слову, были временем расцвета искусства, андерграунда и свободомыслия. Для Латинской Америки нулевые стали временем, когда к власти стали повсеместно приходить социалисты и софт-фашисты, сегодня либо превратившиеся в диктаторов, либо просто создавшие непотистские режимы, загнавшие страны в нищету — Чавес/Мадуро, Моралес, Ортега, Корреа, Киршнеры. И так далее. Нулевые стали каким-то дьявольским десятилетием, в ходе которого целые нации отреклись от собственных идеалов, «подставы» и предательства стали нормой, а мир погрузился в какой-то нефтяной «пир во время чумы»: к 2007-2008 стало ясно, что все уже совсем плохо, но американцы, русские, европейцы, индонезийцы, латиноамериканцы, французы продолжали пировать, обрекая себя на расплату, страдания и болезни.

И вот нулевые закончились. Оказалось, что конец истории не наступил, гулянка закончилась коллективной истерикой мировых масштабов, в ходе которой все перессорились, и «Зло» опять объявилось — оказалось, что оно было посерьезнее капусты в бороде Хаменеи и не то выдуманного, не то настоящего бин Ладена. Оказалось, что свобода не превратилась в данность и абсолютную ценность, а время не остановилось. И Герои опять нужны. В тяжелые времена их всегда зовут, чтобы потом, маскируя и оправдывая собственную трусость и слабость, смеяться над ними. Так случается в политике: военные то «обязаны спасти нацию от красного террора», то превращаются в «душителей свобод и народных чаяний». Так бывает и в искусстве — абсолютного Героя начинают анализировать какие-то убогие пигмеи, прочитавшие в Википедии, сколько патронов входит в обойму и пересчитывающие выстрелы, чтобы торжествующе завопить: «Так не бывает, ну тупыыыые, бугага, БЕСКОНЕЧНЫЕ ПАТРОНЫ».

The-Expendables-2-2012И Герои начали свое возвращение. Возвращаются они оттуда, где укоренен эпос — из прошлого, из средоточия Мифа, куда они временно удалились, «ушли в спячку». На экраны вышла трилогия о Бэтмене Кристофера Нолана. О ней мы поговорим в другой раз; здесь я лишь скажу, что это знаковая и чрезвычайно важная киноэпопея правого толка, которая делает то, чего не смогли сделать ни постсоветские русские, ни Республиканская партия, ни европейские правые — она воссоздает архетип Врага XX-XXI века во всей его полноте, максимально доходчиво объясняет «сущность Зла» и возрождает архетип Героя.

В жанр вернулись отцы — те, кого там уже не ждали. Как и положено Героям, они не подвержены влиянию времени и старению. Попутно они, как и положено правильным отцам, реализовали детские мечты тех, кого вырастили — собрались вместе, чтобы наподдать Злодеям. Будучи детьми, мы до хрипоты спорили, кто победит — Ван Дамм или Сталлоне, Чак Норрис или Стальной Арни, пряча самое тайное желание — чтобы они собрались вместе и победили плохих парней. Они сделали это — собрались и победили злодеев. Больше того, в третьих «Неудержимых» они собрали новую молодую команду, легко и непринужденно вернули эпический стиль повествования и продемонстрировали нормальное, органичное гендерное равноправие, пригласив Ронду Роузи.

1387394661_ronda_rousey

С конца нулевых по сегодняшний день жанр переживает второе рождение. Фантастические боевики («Тихоокеанский рубеж», «Грань будущего»), эпико-героические картины («300 спартанцев-2: расцвет империи»), фильмы про героев-одиночек («Железный человек», «Возвращение героя«) и невероятные, щекочущие и вызывающие детский восторг «Неудержимые».

Герои вернулись. Это значит, что скоро они прорвутся в реальность. Впереди нас ждет новое увлекательное время — свержения диктаторов, битвы, которые лягут в основу будущих эпических повестования, Революция и Реакция, новая эра. Я далека от того, чтобы считать грядущую победу окончательной и бесповоротной. Но я уверена в том, что эта победа будет. Это предопределено рамками жанра, судьбой, ходом истории. Герои побеждают. Злодеи умирают.

«Это пространство Мифа, детка».

Kitty Sanders, 2015

%d такие блоггеры, как: