Несколько замечаний о стратегии латиноамериканских правых

В Аргентине полным ходом идёт подготовка к парламентским выборам, а это означает, что пришло время поговорить о работе президента, его кабинета, стратегии и тактике, плюсах и минусах.

Орасио Родригес Ларрета, мэр Буэнос-Айреса, Мария Эухения Видаль, губернатор провинции Буэнос-Айрес, и Элиса Каррио (политик, юрист, депутат)

В принципе, стратегия Макри с самого начала была понятной: экономические реформы, которые проводятся аккуратно и желательно с согласия хотя бы части политических оппонентов, плюс активное вовлечение женщин в политику, в т.ч. и с политтехнологическими целями, особенно на «антикиршнеристском» направлении. Всё это предполагалось совмещать с энергичными действиями самого президента, и в итоге получалась красивая  картинка: прагматичная умеренно правая власть, которую вроде бы неэтично критиковать из-за обилия женщин, занимающихся острыми проблемами; которая при этом красиво забирает у киршнеристов феминистскую повестку; и деятельный президент, которому плевать на стереотипы и который круто управляет вместе с командой молодых незашоренных специалистов. Также с помощью «женского лобби» планировалось давить киршнеристов и вести расследования против предыдущей власти, чтобы киршнеристы, по-прежнему сохраняющие значительную власть, не сильно нападали на президента и правительство.

Сегодня, однако, ситуация несколько изменилась. Одна из основных причин: Макри стал более закрытым и необщительным. Смешно и не очень масштабно звучит, но это факт.

Вообще, это проблема большинства более-менее современных латиноамериканских лидеров, от Фухимори, который откровенно не любил рассказывать о себе, своих успехах и тд, и держался весьма отстранённо, до правящих ныне, типа парагвайского Картеса и аргентинского Макри.

Картес хороший лидер, сделавший довольно многое для страны и правивший в сложное для неё время. Он смог объединить Партию Колорадо, основную правую силу страны, до Картеса раздираемую противоречиями. Объединил он её не сразу, в первые годы он занимался решением внутренних и региональных проблем, причём результаты были видны не сразу, и я, каюсь, довольно долго считала Картеса посредственным президентом и управленцем. Во многом это было обусловлено его замкнутостью и нежеланием общаться с людьми.

Себастьян Пиньера

 

Чилиец Пиньера тоже был человеком малообщительным, но поначалу держался молодцом и вёл себя довольно круто… а потом начались массовые протесты студентов во главе с коммунисткой Камилой Вальехо, и он «обиделся», что ли. И тоже стал менее общительным, ограничился официозом и всё.

Итог: Камила Вальехо, у которой разве что на лбу не стоит клеймо «Собственность кубинского правительства», нынче депутат, а Пиньеру на грядущие выборы вновь двигают в президенты, что лично мне кажется необдуманным решением. Не потому, что я не люблю Пиньеру. Как по мне, то он был хорошим президентом, и это не дежурная похвала. Он несколько… ну, скажем, твердолобый, да. Это не мешало ему быть хорошим политиком. Но к концу его срока из-за всех этих бесконечных протестов и скандалов у него был очень низкий рейтинг. А на выборах ему будет противостоять Беатрис Санчес Муньос, журналистка и весьма пробивная дама. Пиньера имеет все шансы ей проиграть. Я бы, конечно, без проблем за него проголосовала, но одно дело я, а другое миллионы чилийцев.

С другой стороны, меня радует, что в правом политическом спектре Чили постепенно поднимается Evópoli, молодая правая партия, которая была организована в рамках негласного проекта «молодёжного» правого пула партий, не связанных с правым дидовским мейнстримом ещё пиночетовских времён, всего лишь в 2012 году. Вместе с Evópoli в чилийскую политику рванули партии Amplitud и Orden Republicano Mi Patria; последнюю основал внук Пиночета, которого сразу же резко срубили на взлёте (его задержали с кокаином на кармане), но эти две партии как-то выпали из моего поля зрения. ORMP, вероятно, вообще развалилась, хотя в смысле программы она, если мне не изменяет память, была очень крутой — жёстко правой, с сильными либертарианскими симпатиями, и без всяких мизогинно-дискриминационных глупостей.

Аугусто Пиночет Молина, внук генерала Пиночета, основатель партии Orden Republicano Mi Patria

 

Короче, необщительность лидеров это реально большая проблема. Что самое смешное, большинство правых режимов 70-80 годов прекрасно это понимали, и каждый год выпускали тома посланий к нации и отчётов о проделанной работе, а их лидеры ходили гулять в людные места, ездили по стране, давали лекции в учебных заведениях, выступали на ТВ и радио, словом, были на виду. Менем и Урибе тоже были весьма общительными и открытыми президентами. Что случилось с правыми в 2010-х я не понимаю. Они просто сидят в замках из слоновой кости и молчат. Откуда в них берётся эта мизантропия — я не понимаю.

Возвращаясь к Макри. Он стал менее заметным и не таким энергичным, а кроме того, он не озаботился разработкой собственной идеологии. Мне кажется, что это серьёзная ошибка для аргентинского политика столь крупного масштаба. В конце концов, даже Менем, проводя реформы в 90-е, выступал с правоперонистских позиций. Даже Последняя военная хунта (1976-1983) разрабатывала собственную идеологию, хотя и была брутальной, бестолковой и, по большому счёту, ненужной. Аргентина это страна, где большинство политиков так или иначе ассоциируют себя с перонизмом. Аргентина это страна, где конфликты людей и общественных институтов традиционно сопровождаются войнами идеологий (см. конфликт между правыми и левыми перонистами в 70-х.) Отсутствие идеологии здесь — это скорее минус, чем плюс.

На самом деле, отсутствие идеологии объясняется двумя причинами. Во-первых, так современные правые, особенно либерального толка, видят «новый солидаризм». Эту странную особенность я заметила ещё до прихода Макри к власти: когда его партия PRO устраивала конференции и молодёжные съезды, там очень редко озвучивались конкретные идеологические тезисы. Доходило до смешного: докладчик или докладчица могли сказать, что «не знают», к какому политическому спектру принадлежит PRO, зато они были уверены в том, что это «революционная» партия (на самом деле PRO — довольно типичная праволиберальная партия.) Отказываясь от идеологии и опираясь на концепцию «за всё хорошее против всего плохого», многие современные правые думают, что этим они выбьют оружие из рук левых оппонентов и сплотят нацию. На самом деле, сплотить нацию с помощью пустого и бессодержательного текста невозможно.

Во-вторых, само понятие идеологии в XXI веке уступили левым. Дескать, это их тема, они хороши в пропаганде, пусть так и будет, а мы будем просто работать, и пусть народ увидит результат. Так рассуждал Фухимори, так рассуждал Пиньера, так рассуждает Макри. Это, на мой взгляд, не очень разумно. Развитая идеология и партийная доктрина важны как для правых, так и для левых. И нет, «против абортов» — это не идеология и не политическая доктрина, и из антиабортной риторики никогда не получится слепить что-то более-менее значительное, политически адекватное и отвечающее на насущные вопросы. Нет, конечно, можно говорить, что экономический кризис, терроризм и засилье левых — это от того, что женщины носят штаны и делают аборты, но это автоматически означает, что говорящий — душевнобольной, которого стоит деликатно носить на руках, как бравого солдата Швейка, и помещать в специализированное заведение, где его будут кормить с рук; так, как кормят клёцками гусей. Потому что войны и кризисы начинаются не из-за абортов (своё мнение о них я как-нибудь озвучу), а из-за некомпетентных и продажных лидеров, а также из-за противоестественной формы общественного устройства в большинстве современных «развитых стран».

Из-за «идеологической стерильности» Макри антикиршнеристский движ постепенно начинает ассоциироваться с другими людьми. Например, с Элисой Каррио (довольно мощный и амбициозный политик из либералов, с бульдожьей хваткой, ярая антикиршнеристка.) Или с некоторыми фигурами из команды Макри. Такими, как Мария Эухения Видаль (губернатор провинции Буэнос-Айрес) и Маркос Пенья (глава правительства.) Они тоже не «идеологи», но они активны, общительны, хорошо работают и постоянно на виду. Они смотрятся выгодно, стильно, смело — в отличие от президента, который за полтора года так устал, что предпочитает лишний раз не общаться с прессой.

Маурисио Макри

 

Сам Макри очень хорош в создании и поддерживании баланса. Из всего пула условно правых лидеров, пришедших к власти в последнее время (Кучинский в Перу, Темер в Бразилии, Макри в Аргентине), он самый крутой и дипломатичный. Судите сами: он правит уже довольно долго, но нет ни массовых протестов, какие были при той же Киршнер, ни консолидированной оппозиции в правительстве. При том, что цены и тарифы выросли весьма значительно (с другой стороны, команда Макри таки сумела обуздать инфляцию, хотя и не победила её до конца; но к выборам будет, что предъявить.) Проходят даже митинги в поддержку Макри, причём не платные (можете верить, можете нет, но это так; Макри и руководство столицы — люди слишком либеральные и брезгующие популизмом, чтобы тратить бюджетные средства на какие-то митинги.) Аргентина занимает жёсткую позицию по Венесуэле. Здесь идут суды против Кристины Киршнер и её коррумпированных соратников. При этом на улицах достаточно тихо, никаких масштабных протестов, не говоря уже об общефедеральных, нет. Т.е. президент хорошо раскалывает оппонентов и держит равновесие, акуратно проводя реформы. Но перегибать вправо он не будет, это не его стиль. Антикоммунист и правый лидер, подходящий XXI веку и способный повести за собой всю Латину, из Макри не получился. Ну не хочет человек, душевная конституция у него не та. Дипломат и управленец из него хороший, а харизматичный каудильо-антикоммунист не получается. В принципе, сейчас уже точно можно сказать, who is mr. Macri: он центрист в политике и умеренный либерал в экономике.

Однако, в силу такой умеренности, закрытости и «неидеологизированности», он постепенно теряет политический и политтехнологический потенциал. Он начинает восприниматься как «менеджер». Зато более «народные» и общительные деятели и деятельницы постепенно становятся популярными, по крайней мере, среди молодёжи и медиа-тусовки, а это кое-что значит. У этого процесса есть интересный побочный эффект: антикиршнеристскую повестку всё сильнее разрабатывают женщины-политики, и к четвёртому году правления Макри может сложиться очень интересная ситуация: правую политику, по крайней мере либерал-антикиршнеристского толка, в стране будут очень серьёзно представлять женщины. Не припоминаю ничего похожего в XX веке. Ну разве что в рядах Контрас было довольно много девушек, но это не то, активисток в Латине всегда было много, в том же антиальендевском движении женщин было великое множество, это вообще типично для протестных движений. А тут речь о правительстве и околоправительственных кругах. Словом, правые, как это часто бывает, делают для женщин и женского представительства во власти гораздо больше, чем «социально справедливые» левые.

Основная проблема власти

У меня сложилось парадоксальное впечатление: во вполне демократической стране, где есть серьёзный запрос на правые идеи, но не глобалистско-либерального толка, а скорее национал-капиталистического, солидаристского, регионально-ориентированного (т.е. сконцентрированного в первую очередь на Латине), антиглобалистского и отчасти либертарианского, установлена именно глобализаторско-либеральная власть, которая опасается Трампа, затравленно бегает от каких-либо национальных дел и до паники боится любой идеологии. Т.е. у нас перед глазами два мира, мир граждан и мир власти, граждане голосовали против социализма, но не хотели отказываться от национальных проектов и национальной философии, однако власть регулярно давит именно на отказ от этих вещей. Тем самым она показывает себя чем-то поверхностным, неглубоким и… не особо национальным. При этом власть, кажется, искренне уверена, что «национальное», «культурное», etc. это какой-то второстепенный груз, «мифы», «конгресс, немцы какие-то»; то ли дело прозрачность-транспарентность, офисы и глобализация. Власть, короче говоря, пытается соответствовать не тем критериям, которые хочет видеть нация, а тем, которые «общеприняты». По всей видимости, правым не хватает собственного национально мыслящего крыла, которое бы прорабатывало идеологию и добавляло народническую ноту в современный латиноамериканский правый дискурс.

Этот конфликт национальных и властных интересов в любом случае придётся решать, и лучше всего это делать, не затягивая. Иначе конфликтом воспользуются левые. Они перегруппируются и снова устроят многолетний кризис под патриотическими лозунгами.

Kitty Sanders, 2017

%d такие блоггеры, как: