Доминиканские заметки. Депрессия и каудильистские настроения

Продолжаю тему Доминиканских заметок — коротких зарисовок из жизни Республики, без прочтения которых будет сложно понять причины прихода к власти Рафаэля Трухильо. Предыдущая часть Заметок находится здесь:

Доминиканские заметки. Оккупация, Танец миллионов, феминистки и либерал-националисты

Также я писала небольшую серию статей о Гаити:

Три гаитянские заметки, объединённые в один текст: вудуистская диктатура генерала Симона, рыночная экономика против рабства, и женское Сопротивление колонизаторам

Гаитянские заметки-2: особенности дювальеристской дипломатии и «Noirisme, Black Power, Раса и Класс в гаитянской политике и философии Франсуа Дювалье»

Гаити: армия, парамилитарес и «пападокизм»

Наконец, немного индонезийских заметок. Когда я закончу работу над всеми запланированными книгами, то непременно напишу хотя бы небольшую, но книгу об Индонезии, особенностях национал-коммунизма Сукарно и наступившим за ним правом Новом Порядке.

Индонезия и Китай + специфика государственного дискурса, направленного против сепаратистов

 


Доминиканские заметки. Депрессия и каудильистские настроения

В 1929 году в США разразилась Великая депрессия, и экономика Доминиканской республики рухнула. Причин тому было три, и они были связаны друг с другом. Во-первых, как уже говорилось, доминиканская экономика была этатистской и коррумпированной. Во-вторых, США были основным покупателем доминиканских товаров и поставщиком импортных товаров для республики, поэтому даже в случае простого американского кризиса экономика республики бы пострадала. В-третьих, Доминикану и США связывали непростые финансовые отношения.

Таким образом американцы некоторое время осуществляли политику внешнего управления и решали вопрос собственной национальной безопасности, навязав доминиканцам собственные правила. По иронии судьбы, именно при авторитарном режиме Рафаэля Трухильо Доминиканской республике было суждено достичь максимальной независимости, провести индустриализацию, создать диверсифицированную экономику и даже на время стать региональным «центром силы». Сразу после свержения диктатора элиты республики вернулись к старой модели «зависимости в обмен на благополучие». Дональд Реид Кабраль, глава «пост-трухильистского» Триумвирата Доминиканской Республики (1963—1965), в своё время предельно откровенно высказался по этому поводу: «Страдания от эксплуатации капиталистами — это ничто по сравнению со страданиями тех, кого никто не эксплуатирует».

Орасио Васкес, президент Доминиканской Республики с 1924 по 1930

Не стоит думать, впрочем, что такие отношения были выгодны только США. Доминиканская экономика развивалась, пользуясь американскими гарантиями и финансовой стабильностью, средний класс стабильно рос. В стране строились школы и больницы, создавались новые СМИ. В культурном отношении республика находилась на высоте. Доминиканские сахарозаводчики усиливали своё влияние в США; позднее этим воспользовался Рафаэль Трухильо, который превратил сахар в эффективный лоббистский инструмент. Помимо всего прочего, покровительственная политика со стороны США давала определённые гарантии стабильности. За XIX век Доминиканская республика пережила массу переворотов, мини-гражданских войн и тяжелейшую гаитянскую оккупацию. Последняя дорого обошлась доминиканцам. Гаитянцы пытались ограничить испанский язык, разрушили инфраструктуру и «плантаторскую» экономику. После оккупации Доминикану раздирали постоянные гражданские конфликты и революции. Отношения с США и определённая зависимость от «большого брата» с этой точки зрения были делом довольно выгодным. Стабильность, защита, неприкосновенность собственности, юридическая и военная помощь, кредиты, развитие инфраструктуры и индустрии — молодая республика не стеснялась пользоваться этими бонусами. Разумеется, с наступлением Депрессии и бесконтрольным нарастанием протекционистских тенденций этой модели пришёл конец, и США были вынуждены приспосабливаться к новым условиям и вырабатывать новые модели взаимоотношений с союзниками и партнёрами. Доминиканцам тоже пришлось приспосабливаться: к концу 1920-х они окончательно переориентировали сахарный экспорт на Великобританию (она приобретала более 75% производимого в стране сахара). Но основным источником импорта для страны всё равно оставались США.

Хосе Долорес Альфонсека

В 1929 Орасио Васкес потерял всякую популярность, половинчатые меры правительства не могли спасти коллапсирующую экономику, люди, только что вкусившие прелестей жизни, вновь начали беднеть, бизнес разорялся. Ко всему прочему в 1927 году Васкес «продавил» изменения в Конституции, увеличив срок президентского правления с четырёх до шести лет. Внесение поправок сопровождалось совершенно безобразными интригами и подковёрными коррупционными баталиями. В результате вице-президент Федерико Веласкес Эрнандес подал в отставку, протестуя против коррупции и политических подтасовок; его заменил Хосе Долорес Альфонсека — медик и интеллектуал, сделавший, помимо всего прочего, серьёзный вклад в изучение проказы. В политике Альфонсека был опасным и хитрым игроком. Одни говорят что он был властолюбцем и коррупционером, другие — что он был близок к народу и пользовался огромной популярностью. Альфонсека был близким другом и личным врачом президента Васкеса. Он рассматривался как наиболее вероятный преемник стареющего больного лидера. В 1930 году, когда президент Васкес был на лечении в США, Альфонсека попытался узурпировать власть (другие считают, что он знал о планах Рафаэля Трухильо и пытался предотвратить диктатуру) и вступил в противостояние с военными.

Противники президента Васкеса оппозиционных политических взглядов припомнили ему непотистский и коррупционный стиль управления. По их словам, в 1920 году, когда американская администрация утвердила Акт о регистрации земли, который создавал выгодные условия как для американского бизнеса, так и для доминиканских собственников и политиков, сотрудничавшие с военной администрацией, Васкес и его соратники смогли неплохо нажиться на распределении и межевании земель.

Средний класс отчасти вытягивал ситуацию и на первых порах сглаживал последствия кризиса. Он был урбанизированным, образованным и более-менее профессиональным. Он успел накопить небольшой «жирок» в эпоху танца миллионов. Даже в самые депрессивные и мрачные годы доминиканская культура, источником которой был именно средний класс, была на высоте (по крайней мере, по меркам региона). Вообще, доминиканцы — люди чрезвычайно талантливые. Республика подарила миру множество интеллектуалов, писателей, журналистов и юристов (интересно, что в стране, даже в весьма сурово патриархальный период, было много талантливых поэтесс и писательниц) таких, как Аида Картахена Порталатин, Педро Энрикес Уренья, Америко Луго, Федерико Энрикес-и-Карвахаль, Мария Угарте, Трина де Мойя (поэтесса, супруга президента Орасио Васкеса), Феликс Эвариста Мехия (основатель и владелец первой библиотеки в республике).*

Тем не менее, терпение среднего класса постепенно подходило к концу. Его лидеры, в частности, известный юрист Федерико Альварес, резко обвиняли администрацию Васкеса в несамостоятельности и предательстве национальных интересов. В 1929 году Альварес обрушился на правительство и президента с критикой, разом вскрыв все язвы: у них, сказал сеньор Альварес, нет чёткой политической программы; национальный бизнес лжив и склонен к невыполнению обязательств, а работники некомпетентны. Он также озвучил проблему серьёзного дефицита средств в национальной казне. Это было правдой: в 1928 (по другим данным — в 1929) году американские эксперты, приглашённые Васкесом для оценки состояния доминиканской экономики, поставили ей тот же диагноз (к слову, одним из советников был Чарльз Гейтс Доус, занимавший пост вице-президента США при Кулидже). Американцы рекомендовали правительству резко сократить расходы. Вмешательство экспертов не помогло: критика правительства усиливалась, а национал-популистские настроения было невозможно притушить без радикальных реформ и улучшения уровня жизни.

Крестьяне тоже были недовольны. 82% населения жило в аграрных районах, где процветали неграмотность, нищета и примитивный ручной труд. Запросы этой категории населения были предельно просты: люди требовали улучшения жизни и порядка.

Обычно доминиканцы, в надежде переждать лихие времена, шли в армию. Военная карьера была популярным социальным лифтом для бедных жителей республики; подобная ситуация была вообще типичной для стран Латинской Америки. В конце 20-х, однако, ситуация в армии была неважной. Жалованье было урезано до минимума. Пресса в лице газет La Opinión, Listín Diario и других начали задаваться вопросом: «Кто вообще захочет служить в армии, которая платит солдату 17 долларов в месяц и которая постоянно страдает от дефицита?». Ответ был очевиден — только самые бедные и неграмотные жители, в основном из числа безземельных крестьян. Listín Diario также писала, что рядовые военные плохо представляют себе задачу армии и рассматривают её скорее как полицейскую структуру, призванную «давить» сограждан, нежели защищать их; причём таких рядовых становится всё больше. Это было предсказуемо: бывшая La Guardia создавалась и тренировалась американскими морпехами, задачей которых было ликвидировать партизанское движение, которое раздражало американскую администрацию. Тренируя гвардейцев, морпехи в первую очередь натаскивали их на подавление повстанцев, выявление партизан, работу с местным населением с целью «перетянуть» его симпатии на сторону администрации.

Ситуация с армией усугублялась необходимостью сокращения государственных трат. Ещё в 1929 году президент Васкес советовался с военной верхушкой по этому вопросу. Он беседовал с министром обороны Альфредо Рикартом Олива и генералом Рафаэлем Трухильо. Первый предложил сократить бюджет на 300 000 долларов, второй — только на 182 000. Васкес принял проект Трухильо, несмотря на соблазнительность предложения Министерства обороны. Президент счёл, что действующий военный лучше знает, что нужно армии.

В 1929 году в доминиканском обществе сложился консенсус. Старые политические силы не удовлетворяли граждан страны. Власть погрязла в коррупции и окончательно отделилась от нации. Фигура каудильо — провиденциального вождя, который твёрдой рукой наведёт порядок, вернёт нации независимость и достоинство и восстановит экономику, становилась желанной и популярной. Высшие военные чины и гражданские интеллектуалы всё явственнее видели тупик, в который зашла страна. Средний класс и аристократия всё чаще обсуждали вариант обретения «национальной судьбы» и достижения процветания при помощи сильной руки. Беднота и крестьяне молились о лидере, который быстро и радикально решит проблемы страны.

К 1930 году деморализованная и обедневшая Доминиканская республика была готова принять своего каудильо.

Kitty Sanders, 2016-2017


* Пользуясь случаем, хочу отметить, что за последние 30-40 лет в латиноамериканской журналистике наметились крайне негативные тенденции, обусловленные как цензурой со стороны военных диктатур 70-80-х, так и продолжительным коррупционным «левым поворотом» 2000-х и первой половины 2010-х, в ходе которого было воспитано целое поколение слащавых сервильных журналистов, способных разве что писать лицемерные статейки о бедных и выдавать пагенирики Чавесу, Киршнер и Ортеге. Доминиканскую республику эти процессы, кажется, не затронули. Журналистика и блогерство там сохраняют интеллектуальную открытость и они интересны (Сиомарита Перес, например, просто замечательная).

%d такие блоггеры, как: