Почему правым индивидуалистам стоит дружить с big tent партиями?

Big tent — это название партии «массового типа», которая, вынужденно или нет, прибегает к популистским и компромиссным мерам для привлечения большого числа избирателей. Идеология такой партии обычно становится крайне рыхлой, она постепенно сдвигается в центр или влево и, если процесс «превращения в зонтик» не контролировать, она превратится либо в политическое ничто с программой вида «за все хорошее против всего плохого», либо в массовую левую партию любителей «всего бесплатного». Такова расплата за популизм. Сегодня я веду речь об умеренных big tents, которые позиционируют себя в качестве правых сил.

Под интеллектуалами в этой статье я понимаю правых индивидуалистов праволиберального и консервативного толка, которые склонны не столько к организационно-партийной деятельности, сколько к созданию новых дискурсов, сложной умственной работе, созданию и разработке идеологий, просветительской и преподавательской деятельности. Я делаю эту оговорку, поскольку сегодня многие понимают под интеллектуалами исключительно левацких словоблудов, наподобие Хомского. Разумеется, такое искажение произошло в результате преступной пассивности и раздробленности правого лагеря, и кропотливой работы левых философов и журналистов.

big_tentС некоторыми правыми или правоцентристскими партии и коалициями, которые подпадают под определение big tent, праволиберальным и консервативным интеллектуалам было бы весьма полезно сотрудничать. Более того, такие массовые правоцентристские партии часто находятся в оппозиции. Многие люди даже не понимают, насколько важным маркером политической свободы является наличие массовой правой или относительно правой оппозиции в стране. Я родом из России, где с начала нулевых действовали две партии, основанные на принципе big tent. Одна из них — «Единая Россия» — была экономически и политически близка к левому фашизму, а вторая — Коммунистическая партия Российской Федерации — была ортодоксально коммунистической и глубоко советской. Подобная ситуация была невыносимой. Уехав из России и столкнувшись с правоцентристскими массовыми big tents, я была очень приятно удивлена, несмотря на то, что их идеология всегда казалась мне слишком рыхлой.

Итак, зачем же правым индивидуалистам сотрудничать с правоцентристскими big tent партиями?

Следует помнить, что массовость размывает как интеллектуальность, так и то, что принято называть чистотой идеалов. Партия широкого профиля набирает в свои ряды множество людей разных взглядов, зачастую вообще без каких-либо политических предпочтений, действуя подобно экскаватору — «чем больше зачерпнем, тем больше голосов получим». Сталкиваясь с необходимостью примирять противоположные политические векторы, такая политическая структура идет на компромиссы, стачивает острые углы и постепенно сводит интеллектуально богатую доктрину, требующую гражданской ответственности и активности к набору навязших в зубах лозунгов. Партия лишается интеллектуального ядра и начинает мутировать. Интеллектуалы, однако, могут остановить этот процесс и даже взять его под контроль, если их будет достаточно. Проблема в том, что они, будучи разочарованными в партийных идеалах, изменяющихся в угоду массовому избирателю, покидают ее, и тем самым обрекают big tent на социализм. Таким образом, имеется стандартный неустойчивый процесс с положительной обратной связью: интеллектуалы и политики основывают партию => партия хочет стать массовой => партия идет на политические компромиссы => интеллектуалы покидают партию => политики, оставшись без контроля интеллектуалов усиливают популистские тенденции => на выходе получается «творог» — обиженные интеллектуалы, и «сыворотка» — мутный безвкусный big tent.

Если бы интеллектуалы изначально не стали уходить из партии, а продолжали работать с ней, параллельно занимаясь своими проектами, они могли бы взять популистский процесс под контроль и зафиксировать его на относительно приемлемом уровне. Давайте будем честными — любая политическая структура, даже самая кристально чистая и правая, периодически прибегает к популистским мерам. Это необходимо для поддержания диалога с избирателями и массой аполитичных граждан, которых не интересуют статистика, экономика и политология. Вопрос в том, какую меру популизма может допустить правая партия, оставаясь верной себе, и где проходит водораздел между «умеренным популизмом» и «падением в социализм». Этот водораздел и должны определять интеллектуалы.

Может показаться, что я призываю их отказаться от собственной индивидуальности и по-фашистски подчинить себя и свои интересы интересам структуры. Это не так. Разумеется, при наличии нерешаемого конфликта человек не должен себя переламывать и терпеть моральные мучения. Кроме того, речь не идет о работе на партию в ущерб собственным интересам — всего лишь о возможном симбиотическом сотрудничестве. Проблема заключается в том, что чаще всего интеллектуалы отказываются работать с big tent партиями из соображений «брезгливости» или от личной обиды и разочарованности.

Важно помнить, что партия — это больше, чем несколько неприятных людей в руководстве, или рыхлый интеллектуально беспомощный аппарат.

«Зонтичные» партии состоят не только из беспринципных политиков наверху и политически неактивных людей внизу. В правоцентристские структуры входит огромное количество людей, симпатизирующих правым идеям, но не до конца понимающих, как именно они работают. Многие до сих пор не перешли правее лишь потому, что не получили ответов на совершенно банальные вопросы, вроде: «Как контролировать возникновение монополий-беспредельщиков в условиях минимального государства?», «Где доказательства того, что частные СМИ честнее государственных?», или «Как избежать полной потери суверенитета при импорте чужой судебной системы?». Это совершенно нормально — каждый не может быть экспертом в политических и экономических науках. Бросая партию на произвол судьбы, правые индивидуалисты, либералы и консерваторы, фактически лишают себя серьезной аудитории и перспективного электората.

Вместо того, чтобы отстраняться, следует искать способы создавать медийные и образовательные структуры внутри партии, вести разъяснительную работу, постепенно создавая и усиливая собственные политические кадры. Так, чилийская UDI регулярно проводит встречи со студентами, пропагандирует правые ценности и занимается просвещением людей. Аргентинская PRO недавно открыла женское отделение, которое проводит встречи, готовит доклады и старается просвещать девушек. Деятельность более крупных партий, наподобие американских республиканцев, вообще не нуждается в представлении — у них есть собственные СМИ, они ведут очень активную общественную работу и занимаются просветительской деятельностью.

На мой взгляд, подобная стратегия может быть выигрышной. Размежевания и отделения — это неизбежные издержки партийного строительства и политической жизни, однако всегда нужно помнить о том, что любое размежевание выгодно прежде всего противнику. Если есть возможность отложить внутренние конфликты до победы — имеет смысл сделать это. Big tent может дать интеллектуалам возможность получить власть и реализовать необходимые реформы при широкой общественной поддержке. Правые индивидуалисты могут дать такой партии необходимый интеллектуальный импульс и обеспечить «иммунную систему», эффективно противостоящую левацким вирусам. Так получилось сделать в Чили, Сингапуре, США — странах с самыми разными географическими показателями, экономическими, военными и политическими возможностями. Следовательно, так может получиться в любой более или менее развитой стране, где есть политическая жизнь.

Kitty Sanders, 2014

%d такие блоггеры, как: