Чилийский кинематограф и аларконовские мифы

splash

 На чилийское кино, очень интересно развивавшееся в 1960-х и начале 1970-х и даже успевшее получить международное признание (два главных чилийских режиссера того времени — Рауль Руис и Мигель Литтин — успешно ездили со своими фильмами по различным фестивалям), перестали выделяться любые деньги, да и сами съемки не поощрялись в связи с перманентно введенным в стране комендантским часом, поэтому фильмы в Чили если и выходили, то снятые до переворота и откровенно аполитичные — каковым, например, был считавшийся у себя на родине лучшим чилийским фильмом всех времен «Июль начинается в июле» Сильвио Кайоцци.

Леди и джентльмены! Не читайте интервью Аларкона, он был не очень умный коммунист, который мало того, что сочинял, так ещё и сделал свои выдумки — художественные фильмы, частью «официального советского мифа о пиночетовской Чили». Это к вопросу о «хорошем советском образовании» и «советской науке» — изучать историю чужой страны по художественным фильмам — до такого, кажется, не додумывались даже самые провинциальные скинхеды-антисоветчики из 90-х — по крайней мере, трудно представить, чтобы они составляли мнение об Австралии и тамошней политике на основании фильма Romper Stomper. «Образованный» же советский человек охотно верил в то, что чилийские военные — люди весьма образованные, воспитанные в духе дисциплины, ответственности, неплохо разбиравшиеся в политике, сжигали книги про кубизм, потому что «думали, будто они про Кубу» (эпизод из фильма «Санта Эсперанса», который стал частью советской пропагандистской кампании и объектом веры советских людей) и занимались другими глупостями, потому что «так было у Аларкона».

О чилийском кинематографе Аларкон тоже понарассказывал всякого. Чего стоит только его реплика о том, что за двадцать лет в Чили было снято только два фильма, а все киноклубы были закрыты (самое смешное, что я лично знакома с людьми, державшими киноклубы в Сантьяго на протяжении поздних 70-х и 80-х). Политические фильмы, конечно, выходили, и в них критиковался тот режим, который установился в Чили. Чаще всего критика носила экзистенциалистский характер — режим обвинялся в том, что он «стирает» личность, превращая человека в «зарабатывателя денег» и обывателя.

Господин Соболев, автор цитируемого текста о Чили, довольно точно обрисовал суть «массовых пиночетовских репрессий против культуры»: «…перестали выделяться любые деньги». Именно этого не могут простить Пиночету, Стресснеру (Парагвай) левые деятели искусства. Когда-то я потратила неделю жизни на то, чтобы понять, что же за концлагерь такой для деятелей культуры построил Стресснер, раз его так проклинают? Нашла массу жалоб в духе: «Невыносимая тяжесть бытия в Парагвае, лишенном социалистических свобод», и крайне мало фактов. Наконец, ситуация более-менее прояснилась. Правительство Стресснера перестало финансировать искусство из бюджета. При этом в Парагвае проходили выставки оппозиционных левых художников, действовали культурные центры — просто они были на самообеспечении. Сам Стресснер был убежденным сторонником неприкосновенности личной жизни, поэтому, при всем его католическом консерватизме, он спокойно дружил с открытым гомосексуалом Анте Гармасом и не пытался закрывать или громить левацкие выставки. Просто не видел в этом нужды — ну гомосексуал, ну нравятся людям такие картины, что ж тут такого. Но платить за это из бюджета не хотел. Не то, чтобы Стресснер слишком изящно распоряжался бюджетом. Но нежелание финансировать искусство всё-таки нельзя приравнять к репрессиям. Однако именно это стало причиной столь дикой ненависти к нему. Левацкие правительства кормили деятелей искусства, вся заслуга которых часто заключалась в том, что они придерживались левых и антиамериканских взглядов. Эти деятели назывались «патриотическими демократическими художниками» и подавались как «истинно народные творцы». Когда народ начал голосовать против них кошельком — они обвинили в происходящем власть.

С чилийским кино та же проблема. Когда-нибудь я проделаю титаническую работу и составлю полный каталог чилийских фильмов, которые были сняты при Правительственной хунте. Пока же ограничусь тем, что напомню читателям свою статью «О чилийском кино замолвлю я слово», в которой я перечислила довольно много известных фильмов, снятых при Пиночете. Причем лучшие чилийские фильмы (по результатам национальных и международных опросов) — Julio comienza en julio и El Zapato Chino, были сняты именно при Правительственной хунте.

Все остальные добавления, приведенные в статье: «да и сами съемки не поощрялись в связи с перманентно введенным в стране комендантским часом, поэтому фильмы в Чили если и выходили, то снятые до переворота и откровенно аполитичные — каковым, например, был считавшийся у себя на родине лучшим чилийским фильмом всех времен «Июль начинается в июле» Сильвио Кайоцци. Телевидение было забито постоянными песенными фестивалями, бесконечными телемарафонами по всечилийскому сбору денег на нужды то детей-инвалидов, то бедствующих рыбаков, еще более бесконечными мыльными операми…» — не очень содержательны. «Не поощрялись» — что это значит? Телевидение было забито тем, на что был спрос. Не буду спорить, чилийское ТВ и при Пиночете, и сегодня не блещет — оно довольно провинциальное, скучное, а еще оно слабо информирует потребителя. С американским, британским или российским ТВ образца 1996-2000 годов не сравнить. Но надо понимать, что США, Британия и Россия все-таки страны с другими финансовыми возможностями, Чили не может соперничать с ними. Соответственно, чилийское ТВ кажется иностранным зрителям скучным. Столь же скучным кажется аргентинское,парагвайское, боливийское и уругвайское ТВ. Но это не повод обвинять Пиночета в том, что он «все испортил».

Если же у российских исследователей есть интерес до латиноамериканской цензуры, то рекомендую такие темы, как сандинистская цензура в Никарагуа в 80-е и сегодня; чавистская цензура в Венесуэле, или цензура в Аргентине во времена военной хунты 1976-1983. Вот там есть все — и похищения, и правительственные запреты, и запугивание, и убийства. К великому стыду и прискорбию.

Хочу отметить, что пишу эту заметку не с целью «обелить» режим Правительственной хунты. Он не нуждается в этом по той причине, что его давно не существует. Обеляй — не обеляй, хунта осталась в прошлом, а все ее члены уже мертвы. С какой целью можно обелять тогдашний режим — ума не приложу. Еще раз привести к власти в Чили военных? Но зачем? Создать пропиночетовское движение в стране? Но оно уже есть, и оно маргинально. Даже внук Пиночета, тоже военный, который восхищается своим дедом и который недавно создал политическую партию, сделал ее крайне либеральной и ориентированной на гражданское открытое общество. Убедить людей в том, что исторические данные неверны? Это тоже глупо. Жертвы пересчитаны многократно (ведь в стране на протяжении пиночетовского правления действовали самые разные правозащитные организации, СМИ и оппозиционные структуры), мифы о десятках тысяч убитых и похищенных опровергнуты, суицид Альенде недавно еще раз доказан, непричастность военных к смерти Неруды — тоже. Но и цензура была (особенно в 70-е; в 80-е она уже действовала слабее), и множество убийств/пропаж без вести в первые месяцы путча, и другие негативные моменты тоже были. Отрицать их глупо, хотя, осуждая негатив, необходимо учитывать исторический контекст.

Моя цель — не допустить истерического идеологизированного очернения событий и личностей. Которое началось очень давно. И продолжается по сей день. Иногда — по инерции, но часто — с определенной целью. Убедить людей в лжи о том, что «самые страшные диктатуры второй половины XX века — это латиноамериканские и азиатские правые режимы». Сделать так, чтобы люди воспринимали миллионы убитых и посаженных маоистами, красными кхмерами, сталинистами и ходжаистами как «норму», а сравнительно небольшие репрессии в пиночетовской Чили или сомосистской Никарагуа воспринимали как «ужасающий террор».

К тому же идеологическое вранье часто повторяется вполне благонамеренными людьми по инерции из-за стереотипов, просто потому что «так принято считать». Я часто пишу заметки просто для того, чтобы действие этих стереотипов хоть немного ослабло.

Kitty Sanders, 2015