Правда о «перевороте 2009 года» в Гондурасе, выборах, Конституции и Поле Ромере

Существует несколько стереотипов о Латинской Америке в общем и об отдельных странах, находящихся здесь, в частности. Первый — она «традиционно левая». Второй — она «отсталая». Третий — страна с названием Гондурас не может быть нормальной, про нее ходят анекдоты и шутки, основанные на детсадовского уровня языковых дразнилках. В общем-то Гондурас никогда особенно не блистал — высокий уровень преступности, травматическое наследие сменявших друг друга крайне правых и крайне левых правительств, неграмотность населения были настоящим бичом для этой центральноамериканской страны, чье название, кстати, переводится на русский как «бездны» или «глубины».

В конце прошлого века в многих странах Латины к власти пришли правые технократы, которые смогли либо вывести свои страны в региональные лидеры, либо радикально улучшить уровень жизни и сделать из отсталых аграрных формаций вполне приемлемые и комфортные государства. Центральной Америке повезло меньше — ее в это время либо сотрясали гражданские войны (Гватемала), либо прессовали коррумпированные, склонные к репрессивным мерам, правительства противоположных политических взглядов (пример — никарагуанские сандинисты.) Но сегодня можно достаточно уверенно говорить о том, что обновленное правоконсервативное технократическое движение начинается именно здесь — в Центральной Америке. Пока чилийские, колумбийские и перуанские правые переминаются с ноги на ногу и прикладывают максимальные усилия, чтобы их не проассоциировали с «старыми хунтами», в Гватемале военный Отто Перес Молина, придерживающийся очень правых взглядов, приходит к власти на волне протеста против левацкой коррупции в стране и заявляет о необходимости легализации марихуаны, освобождения бизнеса и снижения налогов, а в Гондурасе вообще у власти находится, кажется, самый продвинутый и «прогрессивный» (в смысле открытости и актуальности мировоззрения) правый президент в Латинской Америке — Порфирио Лобо.

О нем я хотела бы рассказать подробней. Лобо пришел к власти на пике острого политического кризиса, спровоцированного левым президентом Мануэлем Селайей. Ситуация в Латине следующая: в некоторых странах президент имеет право избираться только на один срок. Это, однако, вызвало недовольство левых президентов, которым, само собой, не хватило одного срока для того, чтобы одарить всех счастьем. Поэтому гондурасский президент Селайя решил… продлить свои полномочия еще на 4 года. Это, впрочем, было бы еще относительно терпимо — в соседней Гватемале левый президент Альваро Колом вообще устроил перед выборами развод с собственной женой, чтобы выдвинуть её на следующих выборах в качестве кандидата, в тандем-стиле (в Гватемале близким родственникам президента запрещено баллотироваться на этот пост.) В реальности Селайя назначил референдум, чтобы провести «легитимный переворот» и внести новую поправку в Конституцию. В Гондурасе не запрещено вносить в Конституцию поправки, однако процедура эта довольно сложная — для этого требуется двукратное одобрение абсолютным большинством Конгресса. Однако постановка вопроса о продлении полномочий президента заблокирована и здесь. Четвёртая глава Конституции Республики Гондурас даёт чёткое разъяснение, что любые попытки нарушить сменяемость власти приравниваются к государственной измене:

ARTICULO 4.- La forma de gobierno es republicana, democrática y representativa. Se ejerce por tres poderes: Legislativo, Ejecutivo y Judicial, complementarios e independientes y sin relaciones de subordinación. La alternabilidad en el ejercicio de la Presidencia de la República es obligatoria. La infracción de esta norma constituye delito de traición a la Patria.

«Форма правления — республиканская, демократическая и представительская. Она осуществляется тремя ветвями: законодательной, исполнительной и судебной, дополняющими друг друга, независимыми и не подчиняющимися друг другу. Сменяемость Президента Республики обязательна. Нарушение принципа сменяемости рассматривается как государственная измена».

В статье 239 Конституции указано, что гражданин, который был главой исполнительной власти (т.е. президентом) не может переизбираться или как-либо иначе назначаться на этот пост вторично. Тот, кто прямо или косвенно нарушает это положение, должен быть немедленно отстранен от общественной деятельности и лишен права заниматься ей на 10 лет:

El que quebrante esta disposición o proponga su reforma, así como aquellos que lo apoyen directa o indirectamente, cesarán de inmediato en el desempeño de sus respectivos cargos, y quedarán inhabilitados por diez años para el ejercicio de toda función pública.

Таким образом, как сами изменения, так и метод их внесения в Конституцию, выбранный Селайей, следовало квалифицировать как преступление и государственную измену. Но поскольку для левых с их своеобразным мышлением государственная измена — это только то, что мешает им прийти к власти, Селайя, поддерживаемый Чавесом (Венесуэла), Корреа (Эквадор) и Ортегой (Никарагуа), опирающийся на лояльные ему профсоюзы, революционных студентов и красных парамилитарес, решил рискнуть и пойти на переворот.

В Гондурасе отсутствует механизм приведения президента к импичменту, однако у президента нет иммунитета от уголовного преследования. Осуществлять подобные процедуры по отношению к высшим должностным лицам государства должен Верховный суд. Как только президент заявил о желании провести референдум, судебную систему начало лихорадить, а прокуратура потребовала возбуждения уголовного дела. Верховный суд несколько раз уведомлял Селайю о том, что его действия — прямое нарушение Конституции страны, однако президент проигнорировал предупреждения, и даже приказал военным обеспечить защиту и техническую поддержку референдума. Военное командование отказалось подчиняться, ссылаясь на постановление Верховного суда страны о незаконности референдума, и в ответ президент отправил главу Объединенного комитета начальников штабов генерала Ромео Веласкеса в отставку.

Через несколько часов он отправил в отставку министра обороны Анхеля Эдмундо Орельяну, а также уволил руководителей ВВС, ВМФ и сухопутных войск, назвав это по радио «развитием демократических процессов в стране». Далее Селайя спровоцировал уличные беспорядки, толпа его сторонников взяла штурмом авиабазу, на которой хранились конфискованные бюллетени для проведения референдума, разгромила ее и выкрала бюллетени. На следующий день Верховный суд постановил арестовать президента и поставил военных в известность относительно своего решения. Селайю арестовали, но на фоне массовых уличных беспорядков и военной угрозы со стороны Никарагуа и Венесуэлы с ним поступили необычно — вместо того, чтобы поместить экс-президента под арест, его депортировали из страны. Сами военные объяснили свои действия нежеланием наблюдать разгром Тегусигальпы революционными студентами, красными террористами и членами радикальных левых движений. Однако Генеральная прокуратура всё же начала разбирательство в отношении военных, нарушивших права экс-президента.

После этого так называемого «переворота», который называют то «путчем горилл», то «переворотом оппозиции при участии армии», армия не стала брать власть в свои руки, а удалилась, выполнив решение Верховного суда. К власти был законным образом приведён спикер Роберто Мичелетти, достаточно опытный политик, член той же Либеральной партии, из которой происходил и экс-президент Селайя. Это произошло 28 июня 2009 года. В стране начались волнения, спровоцированные профсоюзами учителей и студентов — на удивление малочисленные (собственно, простые люди абсолютно не поддержали Селайю, и «массовку» создавали преимущественно студенты, ультралевые и лояльные Селайе профсоюзы), а осенью стали давать о себе знать левые террористы — в частности, 27 ноября того же года был убит племянник Мичелетти, причем убийство было оформлено как классическая для левых герильерос «революционная казнь» — руки, связанные за спиной, многочисленные пулевые ранения, тело было выброшено в глухой лесистой местности в 250 километрах от Тегусигальпы. В поддержку Мичелетти на улицы Тегусигальпы вышли тысячи жителей города, протестовавшие против политического насилия. Регулярные мелкие теракты и убийства людей, связанных с военными, тоже стали нормой — так, например, был убит бывший директор Военной академии, полковник Консепсьон Хименес (посмертно повышен в звании до бригадного генерала). Венесуэла угрожала Гондурасу военным вторжением, а Никарагуа вообще начала стягивать войска на границу с Гондурасом, и только вмешательство США и Бразилии, призвавших соседей не проявлять агрессию, остановило военную поддержку «свергнутого военщиной» Селайи. В стране буквально чудом удалось остановить экономическую катастрофу — в июле 2009 года было приостановлено членство Гондураса в региональных союзах, следствием чего стала значительная «дыра» в бюджете — на страну больше не распространялись «союзнические» скидки, а Венесуэла сократила поставки нефти и подняла на нее цены. Тем не менее, правым удалось удержать страну, хотя Гондурас до сих пор не может отойти от финансового шока — посмотреть на некоторые экономические показатели можно здесь. Тем не менее, в 2011 году резко выросло производство кофе, в результате чего Гондурас вошел в тройку латиноамериканских лидеров в кофейном бизнесе, были открыты несколько парков и заповедников, таких как Rio Amarillo и биосферный заповедник Trifinio Fraternidad (совместно с Гватемалой и Сальвадором). Санкции с Гондураса были сняты только летом 2011 — по сути, страна провела в условиях мягкой экономической блокады два года, умудрившись поднять некоторые экономические показатели и продолжая ударными темпами развивать туристическую отрасль. Против снятия санкций проголосовал только стремящийся «перекоммунистить Венесуэлу» Эквадор. Были испорчены дипломатические отношения со всеми левыми странами материка — от Бразилии до Боливии, Гондурас отозвал своих послов и закрыл дипломатические миссии в ряде стран Латинской Америки.

Собственно, процедура отстранения мятежного президента была абсолютно законной — незаконной была лишь депортация Селайи из страны. Никакой «ультраправой оппозиции» не было — было решение Верховного суда. Армия не совершала переворот, а выполняла свою задачу — подчинялась постановлению Верховного суда, действовавшему согласно Конституции. Сегодня, однако, усилиями левых крикунов, все уверены, что в Гондурасе правит едва ли не военная хунта.

В таких условиях 28 января 2010 года Мичелетти передал власть законно избранному молодому технократу Порфирио Лобо, кандидату от Национальной партии, более известному как Пепе Лобо. Сам Мичелетти не мог баллотироваться, поскольку формально уже успел побыть главой государства.

Лобо одержал победу, получив 55% голосов. Он энергичный, образованный, последовательный правый консерватор, успешный бизнесмен, обладатель черного пояса по карате, умело сочетает в себе зашкаливающее новаторство с патриотизмом и преданностью консервативным ценностям — в частности, он реформировал коррумпированную и занимающуюся откровенной покупкой голосов бедных в пользу социалистов, систему социальной поддержки — частично передав её функции христианским фондам, Католической Церкви, частично — сократив. В рамках борьбы с коррумпированной и неэффективной системой образования (в Гондурасе качество образования — одно из самых низких в Латине) он стал проводить программу приватизации школ и вузов, привлекать инвесторов и преподавателей из других стран. Это вызвало ставшие классическими бунты студентов, желающих бесплатной учебы, общежитий и гарантированных стипендий.

В рамках борьбы с преступностью Лобо «перетряхнул» полицию. Множество полицейских было арестовано за связи с преступными группировками. Были ужесточены наказания за превышние полицейских полномочий. Президент также активно борется с коррупцией, хотя при этом он неоднократно говорил, что косность и неповоротливость правительственного аппарата доводит его до депрессии — «хочется плакать, когда они рассказывают мне, что лучше это не трогать, то не менять, с этим подождать».

Перемены коснулись и правительства — был отправлен в отставку министр финансов Эктор Хийен после того, как у его жены, Диноры Хийен, в машине обнаружился тайник с 57000 долларов. Объяснить происхождение суммы ни сам министр, ни его жена не смогли.

СМИ предпочли не замечать позитивные преобразования , так же, как они «не заметили» связь между падением уровня жизни и двухлетней экономической блокадой со стороны левых режимов региона. Незамеченными осталось и убийство племянника Мичелетти, и покушения на самого Мичелетти, и левый террор в стране. Зато СМИ обратили внимание на учительницу, погибшую во время уличных беспорядков, устроенных профсоюзом преподавателей.

На ультралевых террористов Лобо, устав от попыток вести с ними переговоры, тоже нашел управу. Сами левые утверждают, что он возродил институт paramilitares, т.е. подчиненных государству неофициальных военизированных групп; другие рассказывают, что он обратился за решением проблемы к знаменитым кайбилес — спецназу, из которого «вышел» нынешний гватемальский президент, Отто Перес Молина — приятель Порфирио Лобо. Кайбилес научены работать в глухих местах и зачищать ячейки боевиков. В любом случае, в стране зафиксирован спад левого террора, что не может не радовать.

Пепе Лобо активно поддерживает бизнес, и в рамках «обновления Гондураса» он выдвинул интересное предложение — создать на территории страны «города-хартии» согласно модели Пола Ромера — по сути, автономные зоны со свободной экономикой, отдельным судопроизводством и практически полным самоуправлением, конкурирующие друг с другом за жителей. Корпоративные районы, находящиеся на удалении от «обычных» баррио, давно уже не новинка в Латинской Америке — см. хотя бы Пуэрто Мадеро в Буэнос-Айресе:

или знаменитый «Санхэттен» — деловой район Сантьяго де Чили:

Однако создать целый вольный город, удобный для ведения бизнеса, до сих пор, кажется, не пытались. Лобо предложил радикальное решение — воплотить проекты Ромера буквально, испытать провозглашаемую им прямую взаимосвязь интеллектуальных и профессиональных ресурсов и экономического процветания, выйти за пределы самых смелых «автономистских» мечтаний и создать города-государства внутри государства.

Вкратце проект выглядит так. Его задача — прекратить вынужденную мучительную миграцию людей из стран третьего мира в США, Европу и Канаду, связанную с массой проблем — от получения визы до расставания с семьей и низких зарплат. Добиться этого можно следующим образом: в ряде бедных стран на деньги инвесторов создаются «с нуля» высокотехнологичные города, «заточенные» под работающих людей, профессионалов, такие своеобразные «филиалы первого мира», в которых не будет проблем с визами, сложной легализацией и т.д. Города управляются прозрачными комиссиями, они конкурируют между собой за жителей, предоставляя людям необходимые условия. В краткосрочной перспективе это очень затратно, однако Пол Ромер считает, что уже в среднесрочной перспективе такие города однозначно окупятся, поскольку интеллектуальные и профессиональные ресурсы значительно превосходят любые затраты на строительство города. Страны, которые частично прошли через подобный опыт (Сингапур и Южная Корея), уже поддержали идею Ромера и заинтересовались гондурасским проектом. Роль арбитра между городом и «внешним миром» согласился выполнять Верховный суд Маврикия. В 2011 году проект получил одобрение, и в Конституцию страны была внесена поправка о Regionales Especiales de Desarrollo — специальных регионах развития, под которыми понимаются города-хартии. Работа идет очень бурная — Лобо не дает инвесторам и чиновникам «задремать». В данный момент формируется состав комиссии, которая будет следить за прозрачностью финансовых схем, строительством и управлением городом.

Подобная технократическая утопия всегда больше ассоциировалась с развитыми странами Азии — Сингапуром, Японией, Южной Кореей, однако у энергичного правоконсервативного президента отсталой центральноамериканской страны хватило сил, ума и дипломатического такта, чтобы не допустить военного вторжения в свою страну, обрушения экономики, и начать проект «городов будущего». В Латинской Америке уже пару лет идет стабильный «правый крен» — впервые за много лет в Чили был выбран правый президент Себастьян Пиньера, в Колумбии продолжается правление консервативной линии — Альваро Урибе заменил Мануэль Сантос, Панама тоже сделала выбор в пользу правых консерваторов, в Гватемале произошли радикальные политические перемены — но, кажется, среди всех достойных лидеров названных стран Порфирио Лобо — наиболее энергичный и «продвинутый».

Kitty Sanders, 2012