Партийное строительство в Чили времен «весны Харпы»

Недавно мне задали в комментариях вопрос о партиях в Чили времен Пиночета. Попытавшись ответить в комментарии, я поняла, что это тема для целой статьи. Собственно, вот она.

Кстати, насчёт партий в Чили у меня к тебе один вопрос. Насколько я знаю, с 1973 до 1983 гг. партий в стране вообще не было, затем — в 1983 году — сторонники Пиночета создали «Независимый демократический союз». В 1987 г. была создана партия «Национальное обновление», тогда же свою движуху образовали бывшие социалисты. Получается, что с 1983 по 1987 гг. в Чили, кроме UDI, не было никаких партий?

Ситуация была следующая. До 1983 года политические симпатии хунты и правительства Чили (что не одно и то же, кстати) были на стороне гремиалистов — группы деятелей, преимущественно из Католического университета Чили, которые утверждали, что общественная политика есть зло, от которого необходимо оградить общество, взамен передав гражданам права на создание экономических субъектов — гильдий («гремиализм» собственно и переводится как «гильдизм») и устранив государство из сферы взаимоотношений между ними. До 83-го гремиалисты были на коне, в то время Пиночет писал книгу «Politica, politiqueria y demagogia», близкую по ряду тезисов к гремиалистам. Однако в 83-м симпатии правительства перешли к группе технократов и прагматиков во главе с Серхио Харпой, который провел сильную либерализацию общественной жизни, вынудил хунту отозвать запрет на партийное строительство и в значительной мере отменить цензуру. Это явление получило название «весна Харпы».

Гремиалисты, видя, как их планы рушатся, в срочном порядке основали UDI — центральную правую партию, которая должна была стать площадкой для всех сторонников и симпатизантов режима и задавить конкурентов. Единой партии, впрочем, не получилось. Здесь очень важно отметить, за что я выделяю чилийскую хунту из числа других военных правительств. Чилийцы пытались построить общество, основанное на принципах законности и строили политические и общественные институты, тогда как большинство их коллег предпочитали ограничиваться «фюрерством» и прямой диктатурой. Результаты получились разными. В Чили — устойчивая парламентская демократия и «диктат частной собственности», в Аргентине, Бразилии и Уругвае — левые правительства, экспроприации, «пересмотры грабительских приватизаций» и даже расправы с деятелями правых режимов и гражданской либеральной оппозиции.

В 1983 году в стране началось массовое партийное строительство. Множество политических партий появлялось и исчезало, но самое любопытное заключалось в том, что они вступали в широкие коалиции и альянсы — вероятно, именно поэтому об отдельных партиях того периода мало кто слышал. У подобной тактики были основания: многих людей разных взглядов объединяло неприятие политики генералов. Ужиться в одной партии они вряд ли смогли бы, а состоять в коалиции — запросто. Так, например, самой широкой оппозиционной группировкой была Alianza Democrática, в которую входила масса людей из старых чилийских партий, от социалистических до правоцентристских. Демократический Альянс устроил первый митинг огромных масштабов (около полумиллиона человек) в Сантьяго, активно действовал и выдвигал свои требования (в основном требовал перехода к демократической системе и отставки Пиночета). Подобные методы сильно «напрягли» хунту, Харпа в 1985-м году был снят с должности министра внутренних дел и занялся самостоятельным партийным строительством: он основал партию Frente Nacional del Trabajo стал одним из основателей и «творцов дискурса» правой партии Renovacion Nacional, член которой, Себастьян Пиньера, недавно был президентом Чили. Другую часть RN «добавил» Андрес Алламанд — лидер партии Movimiento de Unión Nacional, основанной в 1983-м году. Алламанд, кстати, был министром обороны в правительстве Пиньеры и выдвигался кандидатом в президенты в 2013 году от Renovacion Nacional.

Радикальные левые создали в свою очередь несколько коалиций, таких как Bloque Socialista и Movimiento Democrático Popular. Первый просуществовал всего пару лет, с 1983 по 1985, а MDP оказалось более активным и «кусачим». Несмотря на то, что в состав MDP входили коммунисты и члены террористической MIR, хунта соблюдала собственные законы — она не стала запрещать деятельность альянса и терпела ее. Важно помнить, что речь идет о военных, не гражданских политиках. Чилийцы были значительно либеральней зарубежных коллег, которые, пробыв у власти гораздо дольше Пиночета, ни о каких «оттепелях» не хотели слышать. MDP активно занималась пропагандой в студенческой среде

Однако на левый альянс набросились гремиалисты. Группа юристов, в том числе фактический основатель «пиночетовского гремиализма», правый интеллектуал Хайме Гусман, и Пабло Лонгейра — влиятельный чилийский политик, выдвигавшийся кандидатом в президенты страны в нынешнем году, но снявший кандидатуру из-за проблем со здоровьем, забросали Конституционный суд жалобами на MDP. Весь процесс занял довольно долгое время, несмотря на то, что крайне правые юристы активно продавливали идею запрета. В итоге существование коалиции было признано неконституционным, однако она продолжала существовать до 1987 года, после чего влилась в новый левый альянс под название Izquierda Unida. Харпа и гражданские политики сильно разрушили цензурные механизмы, да и сама хунта к тому времени уже не хотела удерживать военное положение и держать все под контролем.

К слову, именно Лонгейру на праймериз активно поддерживала самая радикальная правая организация в Чили — Корпорация 11 сентября, позиционирующая себя как патриотическую и пиночетистскую.

Еще один яркий пример партии периода «весны Харпы» — Partido Humanista. Я как раз недавно хорошо общалась с одним из ее основателей, которого зовут Флорсита Мотуда — старым оппозиционером и чрезвычайно известным в Чили музыкантом и шоуменом.

Гуманистическая партия придерживалась левых, гуманистических и экологистских взглядов, что было вполне понятно — с экологией в Чили действительно было нехорошо; каждый может в этом убедиться, взглянув на состояние реки Мапуче в 1975 году, а потом посетив Сантьяго и посмотрев на ручей, оставшийся от нее. Основана Гуманистическая Партия была в 1984, а сам Флорсита Мотуда активно «кусал» власть с экранов телевизоров. Если не ошибаюсь, PH была первой из левых оппозиционных партий, полностью признанных легальными военным режимом.

Таким образом, хунта сдержала слово — отмена запрета на партийность не была пустым звуком, и, несмотря на сопротивление гремиалистов и «культурных консерваторов», партии и коалиции с самого начала оттепели образовывались и активно действовали.

Небольшое подведение итогов. «Весна Харпы» сыграла очень важную роль в либерализации обстановки в Чили и, несомненно, дала хунте вторую порцию легитимности. Ошибкой правительства была попытка сохранить политику «для своих детей» — всевозможные правые партии и организации, повязанные друг с другом, должны были стать в некотором роде заменой экспериментам гремиалистов. Хунта на позднем этапе действительно практически отменила цензуру — в 1986-м году уже начали выходить чилийские фанзины, посвященные метал-музыке, в прессе публиковались шаржи и пародии на генералов; но этого было мало. Оппозиция, у которой была масса требований и вопросов, оказалась несколько отчужденной от политики, и в результате брошенной на полпути либерализации военное правительство так и не избавилась от некрасивых ярлыков.

«Воля к раскручиванию гаек» была налицо, общество этого хотело, многие партии были готовы вести переговоры с хунтой, постаревшие военные тоже склонялись к такому варианту — но особо яростные консерваторы испугались, что «все пойдет вразнос». В итоге получилась вялотекущая социальная либерализация с периодическими вспышками «огораживания», которая, кажется, была недостаточно эффективной.

Тем не менее, чилийская хунта демонстрировала явный прогресс от цензуры и несвободы к отмене цензуры и передаче гражданам свобод. Это довольно редкое явление, которое я всегда выделяю к разговорах о латиноамериканской и в частности чилийской политике.

Kitty Sanders, 2014

 

%d такие блоггеры, как: