Абдул Элайджа: культурологический ключ к одному политическому явлению

Я пару раз упоминала о том, что доделываю книгу, над которой работала на протяжении нескольких лет, и которая посвящена проблемам человеческого трафика, нелегальной миграции, «взрослой индустрии», криминальной экономики и роли государства в создании преступных сообществ. В этой книге есть глава о «криминальной культуре» в контексте деэтатизации — в частности, довольно много рассказывается о позднесоветском кинематографе перестроечного периода и культуре видеосалонов. Пересматривая фильмы как советского, так и иностранного производства, которые стали своего рода «культурными событиями», я наткнулась на довольно интересный момент в одном из самых убойных фильмов всех времен и народов «Red Heat» со Шварценеггером.

«Красная жара» вышла в 1988 году, вскоре фильм стали показывать и на русском. И я обнаружила, что в нем довольно глубоко показан идеолог афроамериканской «новой левой» — Абдул Элайджа, слепой черный парень, которого Арни допрашивал в тюрьме. В СССР и ранней постсоветской России «практическую новую левую» от американских и латиноамериканских идеологов практически не знали. Повсюду были Дебор, Сартр, Камю в лучшем случае, а в худшем — Мао, Че, Энслин-Баадер и прочие персонажи из RAF, итальянские постфашистские ультралевые, позже появились Бодрийар, Гваттари, Жижек, Батай, Маркузе — а Хьюи Ньютон, субкоманданте Маркос, сандинисты, сендеристы, левые негритюдеры были постсоветскому жителю непонятны, видимо, в силу немощности советского культурно-социологического образования, и еще — в силу отсутствия минимального опыта «реального капитализма». Постсоветские люди сблизились с Европой, где капитализм как таковой достаточно условен и главенствует социал-демократическая парадигма; в свою очередь, европейская «правая» обычно сводится все к тому же протекционистскому социализму, только с национал-патриотической риторикой. За примерами далеко ходить не надо — французские «правые» это клерикалы-нацисты с той же самой социалистической программой, только «для французов»; венгерские «правые» из Йоббик, типичные наци-леваки, выступающие за отъем собственности, перераспределение, регулирование рынка, изоляционизм и изгнание «инородцев» из экономики. Разумеется, в 80-е и 90-е в Европе, особенно Восточной, был сильный всплеск «капиталистических настроений», в самой России праволиберальный дискурс был довольно актуален и отчасти даже определял действия властей, но он не стал объектом для изучения и развития. У политического либерализма в России не получилось «выйти на улицы». Жители страны, не желавшие в СССР, тем не менее были носителями его политической «философии». Глобализация, рынок, индивидуализм вызывали у них фрустрацию. Поэтому «антисоветская гражданская политика» стала продвигать абсолютно неверный и кривой формат вида «правый — это фашист-протекционист той или иной разновидности».

Отчасти такой поворот событий был обусловлен советской политической парадигмой, в рамках которой сделать нормальный выбор довольно затруднительно — она запредельно сужает мировоззрение человека и в политическом смысле делает его недееспособным. «Русские правые»,вместо того, чтобы изучать экономику, политологию, современную философию, социологию, основы права и «новых левых», принялись пролетарствовать, требовать убить всех либералов в стране (при том, что либералы и были самыми правыми), постепенно сместились в сторону национал-патриотизма, а затем — обычного фашизма с советским культурным бэкграундом и народническими имперскими замашками.

Elijah_Muhammad_NYWTS-2

Поскольку русская «прото-правая» аудитория в 90-е отказались от изучения социологии, политологии и культурно-политических трендов, многое банально прошло мимо них. Например, гангстерско-наркотический, мистико-расистский социализм американских левых оказался недоступен для постсоветского человека, а потому, видимо, откровения Абдула Элайджи оказались недооцененными. А озвучивал он Black Power-идею. Само его имя — по всей видимости, отсылка к Элайдже Мухаммеду, создателю американской исламско-негритюдерской организации «Нация ислама». По ходу фильма он произносит фразу: «Похоже, я здесь единственный марксист» — это он говорит советскому капитану, подчеркнуто социалистически настроенному. Америка, говорит Элайджа, эксплуатировала чернокожих и построила на этом свое процветание. Но и СССР эксплуатирует своих граждан, отказавшись от марксистского наследия и впав в ересь. Необходимо, разыгрывая расовую карту, посеять хаос и уничтожить эксплуатацию, что он делает путем распространения наркотиков и «сеяния чумы» в мире белых. «Все это касается не только наркоты, но и политики, и экономики, и религии», — говорит Абдул, предельно сжато излагая концепции криминальной практической «афроамериканской новой левой». Диалог между Абдулом Элайджей и Иваном Данко — это спор между «новой постмодернистской левой» и «старой левой» советского формата. Этот диалог передает очень многое, если знать контекст. Следует отметить, что Абдул Элайджа не просто «списан» с идеологов Нации ислама, а представляет собой довольно компромиссную и эклектичную фигуру, которая опирается на разные афроамериканские националистические идеологии. Так, он местами повторяет пропагандистские тезисы Черных Пантер, которые были маоистами, негритюдерами и черными расистами:

We believe that this racist government has robbed us and now we are demanding the overdue debt of forty acres and two mules. Forty acres and two mules was promised 100 years ago as restitution for slave labor and mass murder of black people. We will accept the payment as currency which will be distributed to our many communities.

We believe that the federal government is responsible and obligated to give every man employment or a guaranteed income. We believe that if the white American businessmen will not give full employment, then the means of production should be taken from the businessmen and placed in the community so that the people of the community can organize and employ all of its people and give a high standard of living.

We believe that all black people should be released from the many jails and prisons because they have not received a fair and impartial trial.

Интерес к маоизму как «чистой», «истинной» версии марксизма появился в Европе после того, как СССР получил титул бюрократического монстра, давящего протесты танками. В США интерес появился по схожим причинам — «протестные» движения усвоили неприязнь к Союзу, и пытались найти собственный маяк в «мире» антикапиталистических идеологий. В Латине маоизм преобладал в странах очень бедных, с большинством крестьянского неграмотного населения. Оно и понятно — Мао в значительной степени опирался на идеи «революционной деревни», и его революционная стратегия заключалась, помимо всего прочего, в создании боевых ячеек на базе крестьянской бедноты. Кроме того, маоисты обожали всякие «прелести», вроде «народных судов», «чрезвычайных трибуналов», внесудебных расправ и тд, на что поздний СССР уже не мог решиться. Сендеристы в Перу и некоторые колумбийские террористическое группировки с радостью подхватили маоистские идеи, распространяя их в крестьянской среде.

abdulelijah

Когда капитан Данко говорит Элайдже, что СССР не признает прав наркоторговцев, и что Элайдже отрежут яйца, если наркота пойдет в Союз — он отвечает, что ему не нужны яйца. Тогда Данко угрожает, что ему вырежут глаза — и Элайджа, подняв черные очки, демонстрирует советскому капитану бельма. Жест чрезвычайно пронзительный, насыщенный религиозными смыслами. Слепота — довольно частый образ у радикальных мистиков, «ослепших от экстаза», «ослепших от сияния Бога» и тд. Последователи Элайджи бреют головы; бритье головы обязательно у салафитов, также его рекомендуют мусульманским мужчинам, совершившим хадж. Т.е. в «Red Heat» реально чуть ли не впервые на постсоветском пространстве настолько широко и доступно для зрителя показан классический американский левый негритюдер-идентарист исламской ориентации.

Очень грустно, что культура 80-х и 90-х не подвергается осмыслению и трактованию. Современная Россия повторяет советский путь с переписыванием истории и абсолютно профанным отношением к ней в духе «до нынешнего президента ничего не было, а до того, как ничего не было, были медовые реки и кисельные берега». Тогда как создание и осмысление собственной культуры, выработка философских и социологических дискурсов, рефлексия и исторический консерватизм — основа существования любой высокоразвитой нации.

Kitty Sanders, 2014

%d такие блоггеры, как: