Три биографических очерка о людях, заслуживающих внимания

Описывая разные политические режимы, многие авторы зачастую концентрируются на рассказах о публичных и наиболее влиятельных официальных фигурах, или вообще сводят государство к «президенту», «премьер-министру» или «вождю». При этом весьма значительные политики или социальные деятели, часто остаются известными лишь историкам и узким специалистам Это приводит к формированию у читателей ложных стереотипов и представлению о «ручном» управлении государством как о норме.

Сегодня я бы хотела рассказать о трёх малоизвестных политических деятелях франкистской Испании, сомосистской Никарагуа и Индонезии периода Нового Порядка.

Фермин Санс-Оррио и Франсиско Франко

Фермин Санс-Оррио и Санс (Fermín Sanz-Orrio y Sanz, Памплона, 14 июля 1901 – Мадрид, 29 ноября 1998) был испанским политиком, дипломатом и юристом, занимавшим различные посты во времена Франко. Как известно, Франко, создавая собственную модель испанского государства — унитарного, консервативно-католического, контрреволюционного и антикоммунистического, пытался пройти по грани между «красной» революционностью республиканцев и «коричневым» революционным энтузиазмом испанских фашистов, стремившихся к укреплению союза с фашистской Италией и нацистской Германией. Франко недолюбливал Гитлера, не являлся приверженцем нацизма, и являлся консерватором-фундаменталистом, для которого любая революция была злом.

Придя к власти и избавившись от коммунизма, он начал постепенно «зачищать» политическое пространство и от «революционного фашизма». Одной из важных фигур, помогавших Франко осуществить переход от революционно-фалангистской идеологии к умеренной консервативно-авторитарной модели, был Фермин Санс-Оррио. Первоначально он был карлистом, однако ещё до начала Гражданской войны (в 1935 году) присоединился к фалангистам. Во время Гражданской воевал, дослужился до чина капитана, был ранен. Двое его братьев были убиты – они сражались в составе отрядов “Рекете” — карлистских боевых формирований, которые были союзниками Франко.

Национальный делегат от Organización Sindical Española

Фермин Санс-Оррио, однако, не разделял “революционного” и фашистского энтузиазма фалангистов – он был испанским традиционалистом, католиком и радикальным консерватором.

Во время диктатуры Франко он занимал различные посты, много работал в регионах, прослыл хорошим вдумчивым профессионалом, склонным, впрочем, к излишней бюрократичности. В 1941 году Фермин Санс-Оррио был назначен национальным делегатом от Organización Sindical Española, известной также как Вертикальные синдикаты – единственной разрешённой в стране профсоюзной организации. До него этот пост занимал Херардо Сальвадор Мерино, революционный фашист, сторонник сильного рабочего национального движения, независимого от государственной бюрократии. Санс-Оррио много критиковал его деятельность, упирая на то, что OSE не создаёт рабочих мест, а занимается популизмом и революционизирует рабочих, и требовал изменить подход к организации профсоюзов. После назначения на пост национального делегата, он сделал ставку на умеренные и прогосударственные элементы в профсоюзном движении, создал устойчивый культ личности Франко и способствовал развитию солидаристских, унитарных, католических и консервативных идей в OSE. При Фермине Санс-Оррио профсоюзы стали гораздо более лояльными по отношению к власти, однако вырос и объём бюрократии. Также структура стала по-настоящему вертикальной, превратившись в закрытую “пирамиду”, на вершине которой находилась фигура вождя. Фактически, Фермин Санс-Оррио за несколько лет превратил испанские профсоюзы — опору «революционных фашистов», в консервативную и контрреволюционную структуру.

Фермин Санс-Оррио и Эва Перон

В 1957 году он был назначен на пост министра труда. Находясь в должности, создал Генеральный директорат по вопросам занятости. Вообще, для Фермина Санс-Оррио была характерна риторика “социальной справедливости”, которая для него в первую очередь заключалась в снижении безработицы и достойной оплате труда. На протяжении своей политической карьеры Санс-Оррио последовательно критиковал попытки отвлечь работающих людей “политиканством” и “революционными обещаниями”. Некоторые идеи Санс-Оррио можно обнаружить у чилийских гремиалистов и даже у самого Аугусто Пиночета в первые годы его правления.

Фермин Санс-Оррио также вёл активную международную деятельность. Он работал послом в Пакистане, Китае и на Филиппинах. Занимал посты вице-президента Кортесов, президента Испанского кредитного банка. Написал книгу Los sindicatos españoles. Una creación para el mundo (1948).

————————

dr alejandro

Алехандро Монтьель Аргуэльо (Alejandro Montiel Argüello; 13 марта 1917, Гранада, Никарагуа — 17 сентября 2012) был никарагуанским историком, блестящим учёным, политиком и дипломатом. Он занимал различные государственные посты, в том числе министра иностранных дел, судьи Верховного суда, посла в Панаме, Британии, Франции, Австрии.

Отличался высоким профессионализмом, в 21 год получил докторскую степень, поставив своего рода «рекорд» — стал самым молодым доктором права в стране.

Алехандро Монтьель Аргуэльо представлял Никарагуа на латиноамериканских «анткоммунистических» съездах и крупнейших международных мероприятиях. Например, в 1958 году он, уже будучи министром иностранных дел, посещал Парагвай, куда съехались представители великого множества государств, от Японии, Великобритании, Израиля и Ватикана до Бразилии, Турции и Чили. Главу никарагуанского МИД сопровождал Хустино Сансон Байадерес, будущий никарагуанский посол в Испании.

27 декабря 1974 года Алехандро Монтьель Аргуэльо находился в доме бывшего министра сельского хозяйства Хосе Кастильо, где проходила вечеринка в честь американского посла Тёрнера Шелтона. Там же находились никарагуанский посол в США, никарагуанский представитель в ООН, мэр Манагуа и многие другие официальные лица. Дом захватили террористы из Сандинистского фронта национального освобождения. Они убили троих охранников и хозяина дома, взяли остальных гостей в заложники и угрожали убивать по одному человеку каждые 12 часов, если им не заплатят пять миллионов долларов, не освободят их «заключённых товарищей» и не предоставят прямой радиоэфир для зачитывания часового политического послания.

Переговоры с участием архиепископа Манагуа длились почти трое суток; в итоге террористам заплатили миллион долларов, дали прочитать послание и предоставили самолёт до Кубы. Заложники были освобождены.

После падения сомосистского режима Алехандро Монтьеля Аргуэльо попыталсь «экспроприировать» сандинисты. Поскольку он продолжал трудиться в области юриспруденции и исторической науки, и обладал безукоризненной репутацией, его начали активно продвигать как «независимого» деятеля при сандинистах, и даже писать ему хвалебные оды в левом национал-патриотическом духе; информацию же о его работе в сомосистской Никарагуа обнаружить гораздо сложнее.

————————

Умар Каям

Умар Каям больше известен жителям постсоветской России как индонезийский писатель. Однако он также одно время был важной фигурой при политическом режиме Нового порядка.

После того, как в Индонезии произошёл военный переворот, положивший конец правлению социалиста и националиста Сукарно, которое называлось Старым Порядком, к власти пришёл генерал Сухарто. Проблема была в том, что в процессе «антикоммунистического мятежа» в Индонезии активизировались различные политические силы. Коммунистов ненавидели все — военные, гангстеры, бизнес, диаспоры, мусульмане, христиане. Причём среди военных или гангстеров тоже происходили постоянные расколы: например, радикальная молодёжь буквально молилась на харизматичного Сарво Эди, который считал, что коммунизм нужно уничтожать жёстко и желательно вместе с его носителями. Другая часть молодёжи массово шла в банды, которые стремительно вырастали до размеров мини-армий. Поддержка со стороны более старших гражданских тоже была слабой. Индонезийцы, пережившие резкое падение уровня жизни, вызванное обретением независимости и разрывом традиционных связей с метрополией, а затем добитые репрессивной политикой социалиста Сукарно, который окончательно уничтожил национальную экономику, уже ни на что особо не надеялись. Генералы смогли прийти к власти, но не могли полноценно ей пользоваться из-за обилия радикалов, бандитов, люмпенов и общей неинституционализированности системы.

В этих условиях прагматики из окружения генералов заговорили о необходимости «завоевания симпатий улиц и домов» и создания эффективной пропаганды. Тогда же со своей инициативой выдвинулся доктор Умар Каям. Он был видным индонезийским социологом, писателем и журналистом. Родившись в 1932 году, получив хорошее образование и прослыв инициативным и интеллектуальным студентом (Умар Каям был одним из создателей театра на кампусе университета Гаджа Мада), он быстро продвигался по карьерной лестнице. В 1967 году он был назначен генеральным директором радио, телевидения и кино при Министерстве информации. На этом посту он прославился как человек, сделавший очень многое для создания индонезийского кинематографа.

В марте 1967 года прозвучала идея создания «Независимой группы», задачей которой была бы либерализация культуры, внедрение новых социологических концепций, наведение мостов между военными и гражданскими инициативными группами и разработка политической концепции для индонезийского общества. О готовности возглавить такую структуру заявлял даже влиятельный министр иностранных дел Адам Малик — один из наиболее прагматичных политиков в стране.

Мохтар Лубис

Однако всех конкурентов временно переиграла группа интеллектуалов, правозащитников и гражданских активистов, сплотившаяся вокруг Умара Каяма. К Каяму примкнул виднейший индонезийский журналист, главный редактор и основатель газеты Indonesia Raya Мохтар Лубис, неоднократно сидевший в тюрьме при режиме Старого Порядка и вошедший в список героев-борцов за свободу слова. Он основал большое количество СМИ (у них с Каямом был совместный проект — журнал Horizon) и очень повлиял на децентрализованный и достаточно свободный стиль индонезийских медиа. Лидеры «Независимой группы» пользовались покровительством некоторых высокопоставленных военных радикалов, наподобие генерал-майора Кемаля Идриса, или генерал-майора Дхарсоно. Именно эти люди предложили свои услуги по легитимизации военного правительства.

«Независимая группа» выступала за введение двухпартийной системы, в рамках которой одна партия продвигала бы концепцию более быстрых преобразований и выступала от лица «прогрессистов», а вторая стояла бы на позициях медленных и осторожных перемен и отражала точку зрения консерваторов.

Однако, просуществовав недолгое время и совершив ряд культурно-социальных действий, «Независимая группа» неожиданно потеряла своё влияние. Сухарто и его окружение сочли концепцию двухпартийной системы неэффективной и ненужной, а кроме того, они стремились нейтрализовать радикалов как слева, так и справа. Первоначальная симпатия режима Нового Порядка к студенчеству постепенно сходила на нет. Всё бо´льшее влияние приобретала «Берклийская мафия» — группа экономистов и технократов, ориентированных на стабильность и устойчивость. Сам Сухарто сделал ставку на создание «рыхлой» системы, в рамках которой он мог бы поддерживать баланс, поднимая и опуская те или иные политические группировки или кланы. Нужда в «Независимой группе», которая была слишком инициативной, неординарно мыслящей и беспокойной, отпала.

Тем не менее, влияние Умара Каяма на индонезийскую политику, особенно в социальной и культурной сферах, оказалось очень значительным. Благодаря ему и другим участникам «Независимой группы», таким, как Мохтар Лубис, в стране всегда был достаточно высокий (для государства с военной диктатурой) уровень свободы культуры и свободы прессы.

Kitty Sanders, 2015

%d такие блоггеры, как: