Аргентина: «Партия перемен» против пророссийского авторитаризма

22 ноября в Аргентине пройдёт второй тур выборов, в ходе которого на пост президента будут претендовать оппозиционер Маурисио Макри и кандидат от правящей партии Даниэль Сциоли.

Макри — правоцентрист. Он много лет работал мэром Буэнос-Айреса, показал себя хорошим управленцем в самых разных сферах, от градоуправления до спорта (помимо всего прочего, он успешно справился с развитием футбольного клуба «Бока хуниорс»). Его партия Propuesta Republicana представляет собой довольно классический big tent, объединяющий вокруг себя как либеральную, так и консервативную, и левоцентристскую оппозицию. PRO часто квалифицируют как консервативную партию, что не совсем верно. В партии есть социал-консервативное крыло, однако оно не играет решающей роли, в отличие от, например, американской Республиканской партии или чилийской UDI.

Аргентиной много лет правил тандем Киршнеров, который в конечном итоге привёл страну к состоянию перманентного вялотекущего кризиса. В стране сильная инфляция, постоянный рост цен, серьёзная безработица, которую власти «гасят» небольшими пособиями и пропагандой. Долгое время оппозицию затыкали руками проправительственных молодёжных организаций, таких, как La Campora (аргентинский аналог «нашистов», организацию возглавляет сын Кристины Киршнер Максимилиан), Kolina (глава — золовка Кристины, Алисия Киршнер), Quebracho (ультралевая организация, известная угрозами и нападениями на деятелей оппозиции). Власть подмяла под себя СМИ, тратила огромные деньги на проправительственную пропаганду, и эпизодически шла на экстремальные шаги — так, недавно был убит прокурор Альберто Нисман, который собирался представить свой доклад, угрожавший Киршнер.

Что такое киршнеризм? Идеологически он является левоперонистской идеологией, только очень примитивной и не гнушающейся поторговать национальной независимостью, правами граждан и вообще свободой и правдой. Киршнеризм — это духовные скрепы, радикальное ухудшение системы образования, проправительственные «молодёжки» в школах и университетах, бесконечная пропаганда, бесконечная фальсификация статистики, передача власти от «партнёра» к «партнёру», непотизм, коррупция, затыкание оппозиции, ликвидация свободы слова, постоянное обнищание, неадекватное соотношение доходов и цен, жуткая зарегулированность, двойной курс валюты, снижение уровня жизни и многое другое.  Киршнеризм почти буквально реализовал (анти)советский анекдот про дефицит песка в Сахаре при социализме: в рационе аргентинцев говядину, традиционную для этой страны, начала заменять более дешёвая и доступная курятина. Сельское хозяйство и бизнес очень задавлены, а открыть своё дело практически невозможно. Экологическая ситуация тоже ухудшается: я вспоминаю сенатора от Энтре-Риос, который жаловался на жуткую замусоренность региона и рассказывал, что в дождливые дни с больничных свалок, где валяется пропитанная кровью вата, текут кровавые ручьи, а дети играются с использованными шприцами.

Внешнеполитически киршнеризм представляет собой левый вариант третьемиризма, похожий на просоветский латиноамериканский вариант социализма прошлого века, нацеленный на выпрашивание подачек у России и Китая, послушную поддержку их политики и исполнение приказов из Москвы-Пекина, и осуждение израильской военщины, американского интервенционизма, международной банковской мафии и прочих фантомов, живущих в советских головах сторонников многополярного мира во главе с блоком БРИКС. Киршнеристы поддерживают все левые правительства региона, от сравнительно вменяемых (Уругвай) до радикальных и террористических (Венесуэла, Никарагуа, Куба.)

К счастью, в Аргентине, как и во всей Латинской Америке, развиты традиции «народной демократии», и люди не боятся периодически пугать власть, выходя на улицы. Противостоять этому смогли только совсем уж маньяки власти и контроля, типа Николаса Мадуро и наркобарона Эво Моралеса, которые фактически мобилизовали на борьбу с безоружной оппозицией вооружённых криминальных боевиков. Можно вспомнить и венесуэльских colectivos, и боливийских Ponchos Rojos, которые известны тем, что во славу «Папы Эво» отрезают живым собакам головы и заявляют, что так будет со всеми врагами народа. Аргентинские власти таких методов побаиваются, предпочитая не подставляться под перспективу судебного преследования в будущем, а потому действуют аккуратнее. Благодаря этому в стране ещё не наступила кладбищенская «стабильность», которую так активно навязывают Россия и Китай.

На первом туре выборов Макри, которому предрекали 23-27% голосов, неожиданно совершил прорыв — он взял 34.15% и практически дышал в спину кандидату от киршнеристского Frente para la Victoria. Это было страшным ударом для киршнеристов, которые рассчитывали победить в первом туре: в первые дни они растерялись, а потом впали в ярость. Ситуация ещё сильнее накалилась, когда Серхио Масса — третий по политическому весу кандидат, покинувший гонку по результатам первого тура выборов, призвал своих сторонников голосовать за Макри. Официальные власти решили ударить по Макри уличными парадами, на которые киршнеристы в экстренном порядке свезли молодёжь. Оппозиционер никак не это не отреагировал, продолжая ездить по стране и по-бульдожьи настойчиво вести свою кампанию.

Международная реакция последовала незамедлительно. Эво Моралес, который готовится в очередной раз переписать Конституцию страны, чтобы ещё раз стать президентом, заявил, что в случае победы Макри в отношениях между странами «будут конфликты». Макри на это ответил, что «ему не по душе пере-пере-перевыборы», которые затеял у себя в стране Моралес. Венесуэла отреагировала через подконтрольные режиму СМИ, которые пишут, что «Макри объявил войну Мадуро и Венесуэле». Сам Макри ещё года полтора назад писал открытое письмо Мадуро, в котором призывал его прекратить насилие и террор в стране; недавно он также заявил, что в случае победы осудит власти Венесуэлы за посадку оппозиционера Леопольдо Лопеса.

Тем не менее, важно понимать, что и Моралес, и Мадуро — фигуры несамостоятельные. Они удерживаются у власти благодаря России и Китаю. На континенте сложилась следующая ситуация: левые коррумпированные режимы временно начали доминировать, пользуясь кризисом в консервативных кругах, сворачиванием панамериканской стратегии, весёлым хмельным карнавалом 90-х и усилением Китая и России, которые в очередной раз затеяли «геополитическую игру». Важно понимать, что доминирование этих режимов — искусственное и временное; им активно противостоят оппозиционные партии и простые граждане. Например, в Венесуэле протесты не утихают уже несколько лет, а в Бразилии трон под Дилмой начал серьёзно шататься уже полгода назад; более того, распиаренный Лула да Силва и его преемница могут оказаться в центре коррупционного расследования. Аргентинский киршнеризм, долгое время державшийся на дружбе с авторитарными режимами Венесуэлы и Боливии, и на российско-китайской помощи, тоже разваливается на глазах. Всё это происходит в условиях бешеной иностранной накачки деньгами левых авторитарных правительств и почти полного отсутствия финансирования правых и либералов «со стороны».

Что же будет с российско-аргентинскими взаимоотношениями в случае победы Макри?

1. Макри обещает побороть инфляцию, отменить законы, которые удерживают песо переоценённым и ограничивают хождение иностранной валюты в стране. В сочетании с ограничениями, направленными на подавление бизнеса и среднего класса, адской налоговой политикой, национализациями, коррупцией и допечаткой денег, они оказывают убийственное влияние на аргентинскую экономику, делая её крайне непривлекательной для инвесторов, неудобной для граждан и в частности для малого и среднего национального бизнеса. Парадоксальным образом такая ситуация играла на руку режиму Киршнер, которая делала всё, чтобы «выгнать» из Аргентины США и некоторые европейские страны и передать страну в пользование РФ и КНР. Фактически стратегия Кристины заключалась в том, чтобы отправить экономику страны в кому и посадить её на аппарат жизнеобеспечения китайско-российского производства. В случае победы Макри экономическая ситуация в стране станет более здоровой, и китайско-российская «монополия на Аргентину» постепенно сойдёт на нет.

2. Партия Макри и блок Cambiemos, выдвинувший его кандидатом в президенты, позиционируют себя как прогрессистов и антиавторитаристов. Они не поддерживают антиконституционные и антидемократические правительства и довольно громко осуждают их действия. Действия России им совершенно не нравятся. Несколько дней назад я брала интервью для своей газеты Visión Independiente у Серхио Бергмана, депутата от PRO, представителя консервативного крыла партии, который осуждал политику Путина и называл его тираном. Аргентинские либералы, не входящие в Cambiemos, но в основном голосовавшие за Макри, вообще крайне негативно относятся к российской политике. Рикардо Лопес Мёрфи, один из лидеров «несистемной» либеральной оппозиции, бывший министр обороны и экономики, говорил, что «вторжение в Украину было серьезной ошибкой со стороны Путина». Левоцентристы, блокирующиеся с Макри, тоже не одобряют российские «геополитические» игры и подсаживание Аргентины на кредитную иглу. Самый консервативный электорат оппозиционного блока — правые националисты, военная оппозиция и антикоммунисты, рассматривают российскую политику как продолжение советской «колонизации» и относятся к ней враждебно. Рассчитывать на прежние «сердечные отношения» в случае победы оппозиции, таким образом, не придётся.

3. Внешнеполитическая программа Макри основана на восстановлении баланса в отношениях с США, Европой, Китаем и вменяемыми, договороспособными странами латиноамериканского региона. В частности, Макри хочет улучшить отношения с Чили и углубить сотрудничество с ней. Особого интереса к России он не питает, хотя нет добра без худа: наверняка возрастёт влияние Китая, с которым давно и плотно работает фамилия Макри.

4. Блок Cambiemos стоит на умеренно протекционистских позициях. Придерживаясь в общем рыночных позиций, его лидеры считают необходимым восстановить аргентинскую промышленность, сельское хозяйство и сделать страну более технологичной. Это идёт вразрез с позицией России, которая, в духе советского «колониализма», рассматривает Латинскую Америку как технически отсталый и зависимый плацдарм для давления на США. В прошлом веке большинство «антикоммунистических» режимов, начиная от Переса Хименеса и заканчивая Уго Бансером, считали своим приоритетом быстрое и экстренное развитие своих стран, доведение их до статуса самостоятельных субъектов, которые могли бы проводить самостоятельную политику на континенте и в мире. Либералы, хоть и отрицают авторитарный стиль военных режимов, продолжают считать самодостаточность и политическую субъектность важнейшим условием для нормальной жизни. Финансовое и идеологическое проникновение России в страну с целью влиять на её политику их сильно раздражает. Думаю, что в случае прихода к власти Макри этот умеренный протекционизм будет по мере надобности использоваться против попыток внешнего давления на Аргентину.

Подводя итоги, следует сказать, что с приходом к власти Макри внутренняя и внешняя политика Аргентины изменятся. Отношения с Россией будут охлаждаться. Вместо них будет развиваться сотрудничество с США, Европой и региональными партнёрами. Припрашивать у Путина и униженно-влюблённо требовать кредитов больше никто не будет — Макри слишком гетеросексуален и уверен в себе, чтобы исполнять команду «служить», заглядывать в рот и жадно ловить снисходительные похвалы от «настоящего полковника».

Победа Макри, предположительно, ослабит пророссийские силы на континенте и нанесёт ощутимый, если вообще не решающий удар по проекту «интеграции» под эгидой РФ-КНР-Ирана на базе концепции «социализма XXI века». Она также разрушит левый блок государств, который и без того дышит на ладан и держится в основном на иностранных кредитах и репрессиях против оппозиции. В конечном итоге это может привести к серьёзным переменам на южноамериканском континенте, более активному включению стран Латины в международные процессы на правах субъектов (а не вассалов Москвы) и переформатированию политических и экономических блоков.

Kitty Sanders, 2015