Маурисио Макри: год под знаком перемен

0001636640

Мария Эухения Видаль, Маурисио Макри, Орасио Родригес Ларрета

Год назад произошло знаковое событие — в Аргентине президентские выборы выиграл Маурисио Макри, глава правоцентристской оппозиционной партии Propuesta Republicana. Его победа положила конец правлению четы Киршнеров — левых перонистов, из-за которых страна оказалась в нищете, коррупции и безработице. Нация настолько устала от Киршнер, что проголосовала за правых и на выборах мэра столицы, и губернатора провинции Буэнос-Айрес. Мэром стал давний соратник Макри Орасио Ларрета, а губернатором впервые в истории стала женщина — Мария Эухения Видаль.

Как всё было

Я приехала в Аргентину из Бразилии за полтора года до победы Макри. Нельзя сказать, что я не была готова: в Бразилии я заканчивала сбор материала для книги «Carne», а это значит, что я жила в фавелах, наблюдала нищету, насилие и прочие малоприятные вещи, сталкивалась с самым разнообразным беспределом и в общем была готова к чему угодно. Аргентина, однако, смогла удивить. Абсолютно больные валютные ограничения, бастующие регионы, постоянная нищета, запуганная оппозиция, высокие цены, разбитая инфраструктура, какие-то мутные протестующие, живущие в мусорных зассанных городках рядом с Обелиском и президентским дворцом (это примерно как если бы бомжи жили в вонючем палаточном городке на Красной площади, или у монумента Вашингтона, например). Моему взгляду предстали разрушенное сельское хозяйство, упадок в сфере виноделия, массовые протесты фермеров и крестьян, дружба со странами-изгоями, типа Ирана, оголтелый антиамериканизм и антикапитализм, тотальная безработица — и при этом очень жизнерадостная статистика, которая, как недавно выяснилось, была сплошной подделкой. В 2013 Киршнер и подконтрольные ей СМИ (неподконтрольные были вынуждены либо соблюдать нейтралитет, либо отжимались или попадали под судебное разбирательство) сообщили, что в Аргентине, благодаря мудрому социалистическому руководству и борьбе с капиталистическими стервятниками, практически побеждена бедность. Официальная цифра составила 4.7% населения. Это вызвало смех даже у местных левых — настолько рассказ был неправдоподобным; зато зарубежные (российские в том числе) поклонники «настоящих народных лидеров» поспешили написать о «прекрасной свободной женщине Кристине Киршнер, грудью вставшей против американской гегемонии и победившей социальные пороки и язвы». После рассказов о победе над бедностью статистика на эту тему перестала публиковаться. В 2016, когда победил Макри, впервые с 2013 года были опубликованы реальные данные по бедности в стране. Выяснилось, что киршнеристы занизили показатели в семь раз: в реальности бедно в Аргентине живёт около 32% населения. Все рассказы о фантастических успехах киршнеристской левацко-изоляционистской авторитарной политики, «из-за которых Аргентину и Киршнер возненавидели капиталисты, ненавидящие помощь бедным», были банальным враньём, причём враньём преступным: Киршнер и её команда врали, находясь на официальных постах и хладнокровно подделывали статистику.

Поскольку я принимала активное участие в выборах и смене власти, расскажу, как всё происходило.

deangeli

Китти Сандерс и сенатор Альфредо де Анхели

В 2013-2014 страну сотрясали массовые протесты. На улицы выходили сотни тысяч граждан, протестующих против бедности, отключений электричества, инфляции и безработицы. В Патагонии протестовали фермеры, которые, из-за антинациональной политики Киршнер и диких ограничений, не могли свести концы с концами. Киршнер отвечала на это местными «путингами» — маршами проплаченных ребят из La Campora (молодёжная группировка, которую возглавляет сын Кристины Киршнер Максимилиан), Kolina (молодёжная группировка, которую возглавляет золовка Кристины Киршнер Алисия), лояльных прикормленных профсоюзов и т.д. Агросектор до последнего пытался договориться с президентом, которая всё сильнее закручивала гайки; в столицу приезжали специалисты, представители агробизнеса и региональные политики, вроде сенатора Альфредо де Анхели, известного своей политической активностью. Это не помогало. В 2014 столицу сотряс мощный марш протеста, на котором были все, от недовольных горожан до фермеров. Власти отреагировали предсказуемо: «Раскачивающая лодку, нанятая за грязные заграничные деньги кучка отщепенцев жаждет уничтожить нашу демократию и разрушить путь к социализму».

Администрация Киршнер оказалась замешана в огромное количество скандалов, от «отмазывания» иранских террористов, до дикой коррупции. В 2015 амбициозный талантливый прокурор Альберто Нисман заявил, что готов зачитать доклад, в котором изложены факты, свидетельствующие о причастности Киршнер и ключевых людей её администрации (в т.ч. главы МИДа Эктора Тиммермана) к сотрудничеству с властями Ирана, целью которого было защитить Иран от обвинений и замять дело о терактах. За несколько часов до обнародования доклада Нисман был убит выстрелом в голову. Власти попытались выдать это за суицид, а лояльная полиция сделала всё, чтобы уничтожить улики: они вломились в квартиру к Нисману, не дожидаясь фотографов и экспертов, начали передвигать предметы, кто-то между делом сходил в туалет… К тому времени, когда прибыли эксперты, большая часть улик была затоптана или уничтожена иным способом. Однако даже в такой ситуации объявить это самоубийством не получилось: вскоре Киршнер признала, что прокурора, возможно, убили. Затем она мобилизовала кампористов (членов собственной массовой молодёжной группировки, типа «Наших» и тому подобных), которые целыми днями спамили в соцсетях рассказами о том, какой Нисман подлец и предатель Родины, бабник и негодяй. Плакаты с его изображениями, которые вывесили в городе, были украшены надписями: «Хороший еврей — мёртвый еврей. Нисман — хороший еврей»; также Нисману подрисовывали «усики под Гитлера» (не спрашивайте, как у кампористов это укладывалось в головах, я не специалистка по левацкой шизофрении).

18 февраля 2015 года в Аргентине прошёл общенациональный «Марш молчания», на который вышло не менее миллиона человек по всей стране (в столице было 500 000). Огромное людское море затопило собой весь центр. Власти запаниковали. Началась стандартная риторика про раскачивателей лодки на деньги ЦРУ, пытающихся уничтожить процветающую аргентинскую демократию. Власти пытались угрожать даже судьям в случае явки на марш протеста. В конце концов Киршнер нашла виновных: оказалось, всё подстроила аргентинская разведка, в которую пробрались агенты влияния, то ли убившие Нисмана, то ли заставившие его покончить с жизнью, чтобы опорочить Кристину.

10632026_374168422790919_239326060_n

Выступление нашей инициативной группы у Casa Rosada

Убийство Нисмана сплотило нацию и впервые вывело Макри на первое место в предвыборных рейтингах. Его партия PRO жёстко выступила по этому поводу. Лаура Алонсо, депутат, а ныне глава Антикоррупционного бюро, заявила, что необходимо начинать работать над созданием правовых механизмов для проведения процедуры импичмента; другие партийные функционеры тоже активно комментировали ситуацию и не давали её замолчать.

Мы с единомышленниками собрали небольшую инициативную группу и каждую неделю пикетировали президентский дворец, устраивали шум в медиа (в основном на радио и в соцсетях) и занимались стандартной «оппозиционной деятельностью». Параллельно, конечно, шла работа с венесуэльской оппозицией: к нам приезжали жёны ведущих венесуэльских политиков, посаженных в тюрьмы, шёл обмен опытом; кроме того, мы устраивали протесты против режима Мадуро в разных форматах, от артового до стандартно-протестного. Не сказать, что я в восторге от таких акций, или считаю их высокоэффективными. Я не поклонница оранжевых сценариев, «мирных протестов» и «социального искусства». Это всё, с моей точки зрения, хиппанство и признаки болезни Запада — болезни, из-за которой он влетел сегодня в настолько масштабный кризис.

macri-caprales

Маурисио Макри и Энрике Каприлес, один из лидеров венесуэльской оппозиции

Ниже приведены несколько фотографий с «венесуэльского арт-протеста», проведённого нами на международном кинофестивале на который мы явились в образе молчаливой процессии с белыми руками и «зарисованными» ртами, с табличками, на которых были имена убитых в стране людей. Впечатление произвели немалое, атмосфера была сильная и гнетущая, хотя я, повторюсь, не поклонница таких методов.

11390062_672501606216294_3408718040317441837_n IMG_20150625_215723

10492187_669990913134030_8125099246027871510_n-600x400

image

Женщины венесуэльской и аргентинской антикоммунистической оппозиции, 2014 год

Мои методы предполагают вполне реальные, зримые и осязаемые действия и ставку на людей конкретных и практичных: военных, уличных антикоммунистов, уставших от нищеты, национальный бизнес, профессиональных квалифицированных рабочих, крупных фермеров (в СССР их бы назвали латифундистами) и на пострадавшие от режима социально-финансовые страты, у которых очень редко случается воспаление гуманности по отношению к политическим врагам. Однако — работать нужно с тем, что есть, и также необходимо учитывать точку зрения партнёров, поэтому в 2014-2015 зарубежный сегмент венесуэльской оппозиции занимался в основном мирными протестами и проводил конференции. Оппозицию поддержал Макри; помимо этого, он прославился критикой Мадуро и отрицанием права Венесуэлы находиться в Меркосур. Люди из его команды, в частности, Серхио Бергман, вообще называют чавизм «раком, который пожирает Венесуэлу».

90

Киршнеристская пропаганда работала вовсю. Плакаты Сциоли (преемника Киршнер), постоянные марши кампористов и сочувствующих леваков, в т.ч. откровенно парамилитарных Quebracho, агитация в СМИ — киршнеристы мобилизовали всю свою финансовую мощь, которая за более чем десять лет воровства была немалой: Киршнер владела огромным количеством собственности в стране (которую сейчас арестовывают), а её клан контролировал всё, от банковских структур и внешней торговли до наркотрафика. Весь город был заклеен афишами против Макри, выставлявшими его то «фашистом», то «наследником хунты», то «тем, кто вернёт страну в 90-е» (забавно, что в 90-е, при администрации Менема, в Аргентине был экономический бум). Незадолго до выборов в Буэнос-Айресе прошёл крупный антимакристский гей-парад. Там была и живая музыка, и народ со всей столицы и пригородов; листовки и агитационные материалы со стороны проправительственных организаций (женских, ЛГБТ и молодёжных) разбрасывались пачками, все обсуждали, какой Макри гомофоб и женоненавистник и какие ужасы ждут женщин, прогрессивное студенчество и ЛГБТ-сообщество в случае его прихода к власти. Я бы на месте прогрессивного студенчества думала, почему в Аргентине так туго с клубной культурой (по сравнению с США, Европой или Чили) и почему уровень развлечений и комфорта значительно ниже, чем у западного соседа. Ещё я бы думала, как бы улучшить качество знаний, которые дают в университете, а то с нынешним уровнем преподавания потом ведь денег не заработаешь. Но это я. А аргентинские студенты, по совершенно не понятной мне причине, думали о каких-то глупостях — а именно о том, что Макри придёт к власти и будет «гомофобствовать» и тиранить женщин. На самом деле, изменение политики по отношению к ЛГБТ и женщинам в худшую сторону среди сторонников Макри никогда не обсуждалось и не могло обсуждаться, потому что Макри технократ вполне либеральных взглядов, в команде которого полно женщин, в том числе молодых карьеристок, ломающих стереотипы. К тому же PRO активно участвовали в акции #NiUnaMenos, направленной против насилия над женщинами. Почему я так пристально сосредотачиваюсь на этом формально не очень значительном пункте — в Аргентине «женскую тему» сильно подмяли левые, и массовые феминистские инициативы в стране часто бывают либо киршнеристскими, либо вообще коммунистическими; многие правые, в свою очередь, считают, что феминизм «равен» левачеству и стараются не трогать «женский вопрос» даже пятиметровой палкой, а то и вовсе рычат на «феминизм вообще», потому что он «левый». Правых из PRO это не остановило — для них аргентинки это не какой-то «политресурс», а живые люди, часть страны, и они должны пользоваться всеми гражданскими правами и жить в безопасности. Придя к власти, они по-прежнему участвуют в #NiUnaMenos и предпринимают действия, направленные на решение этой постыдной проблемы, т.е. она не была для них обычным популистским лозунгом.

santili

Диего Сантили, ныне заместитель мэра столицы, один из ближайших соратников Макри, присоединился к акции

Ближе к выборам, видя, что информационная поддержка Макри в университетах «проседает», я более плотно включилась в предвыборную кампанию и создала газету Visión Independiente, которая распространялась в Буэнос-Айресе и Мар-дель-Плата, на улицах и в университетах. Газета была радикально антикиршнеристской, в ней публиковались видные экономисты, оппозиционные политики, было довольно много политического-экономического анализа, истории, а также рубрика «Сатира», которую вёл знаменитый комик Мистер Багмэн. Начиная со второго номера, в газете стали публиковаться также авторы из других стран Латинской Америки (Колумбия, Парагвай). В третьем, финальном номере, были интервью с видными функционерами PRO и юной сотрудницей Заксобрания Буэнос-Айреса, замечательной и талантливой Викторией, своим примером иллюстрирующей, что в PRO всё нормально с женщинами, выбравшими карьеру. Не без гордости замечу, что газета удалась, я очень горжусь ею. После победы Макри встал вопрос, продолжать её или нет; в итоге я решила закрыть проект — очень уж она была «заточена» под предвыборную гонку, продолжать её в том же виде не было смысла, к тому же началась работа над вторым изданием моей книги Brotes Pisoteados, для которого нужно было написать две дополнительные главы.

11875417_111528515868935_1685836019_n

Visión Independiente в книжно-газетном киоске

Штаб Макри тоже не дремал: у будущего президента была хорошая и вполне реалистичная программа, он пользовался огромным доверием у жителей. Визуальная агитация отставала от киршнеристской, однако районные отделения партии работали постоянно, листовки и символика были доступны самым широким слоям населения.Молодёжное отделение PRO, сколько я его помню, активно участвовало в социальной деятельности: ребята ездили в бедные районы, строили социальное жильё, перестилали и покрывали крыши нуждающимся семьям, проводили различные благотворительные акции. Меня несколько удручала и продолжает удручать политическая несознательность молодёжи: например, среди юных PRO-шников весьма распространено мнение, что их партия — «не левая и не правая», или «даже больше левая, чем правая». Понятно, что это обусловлено перекосом политической шкалы в Аргентине — здесь большинство политических сил левые, и это модно. Однако просвещать молодёжь обязательно нужно, откуда же ей иначе брать принципы и политические убеждения.

На выборах было трое фаворитов: Сциоли, Макри и Масса, глава перонистов-оппозиционеров, даже на уровне риторики занявший классическую «третью позицию»: «Мы не с социалистами и предателями Киршнер-Сциоли, и мы не с правым либералом Макри». После напряжённого первого тура последний вылетел из гонки и начал активно «подмигивать» Макри и аккуратно поддерживать его, параллельно обрушившись на Сциоли и киршнеристов в целом. В то время некоторые нечистоплотные русскоязычные «аналитики» писали что-то про мошеннический приход Макри к власти из-за того, что у него «вдруг» резко выросла поддержка во втором туре, «хотя никаких предпосылок к этом не было». Предпосылки, конечно, были. Во-первых, откровенно грязная игра киршнеристов (например, на выборах мэра столицы киршнерист Лусто в открытую нарушил закон о «дне тишины», засев в ресторане с журналистами и общаясь с ними — впрочем, это ему не помогло). Во-вторых, поддержка перонистов во главе с Массой. Именно они в основном «усилили» Макри во втором туре. Была и ещё одна причина: блестящая кампания Макри и его поведение: по сравнению с Макри Сциоли выглядел мрачным рано постаревшим унылым дядькой. Моложавый, весёлый Маурисио активно шутил, а на решающих дебатах появился с женой, которая в конце неожиданно поднялась на сцену и начала страстно целоваться с мужем, а Сциоли стоял рядом с непередаваемым выражением лица. Эта картинка широко разошлась по соцсетям и породила десятки фотожаб.

56f2eff84a171 2118371  CT58TscWsAAfJ7q Memes-beso3

Победа Макри спровоцировала народные гуляния; Киршнер впала в депрессию, процедила, что «страна — это не фирма», напоминая, что Макри это ненавистный её сердцу бизнесмен, и отказалась присутствовать на его инаугурации. Новоизбранный президент, однако, был стабильно вежлив и предупредителен по отношению к Кристине.

После победы Макри от Киршнер начали отворачиваться союзники. Перонисты объявили киршнеризм «идеологическим отклонением» и отказались считать его частью наследия Перона, La Campora, клявшаяся в верности Киршнер и исписавшая город лозунгами «Жизнь за Кристину», внезапно перестала отсвечивать и превратилась в обычную молодёжную тусовку, а значительная часть функционеров этой организации перебежала к Макри.

Внутренняя политика президента

В первый же месяц новый президент уволил тысячи чиновников, больших и малых, занимавших «рабочие места», созданные Киршнер. На практике эта система приводила к тому, что в стране штамповались указания и законы, противоречащие друг другу, деньги уходили в коррупционные дыры, а тысячи чиновников не делали ничего. Это не метафора: я была знакома с несколькими некрупными городскими чиновниками времён Киршнер. Все они буквально просто сидели за рабочими столами, пили мате и не делали ничего. Некоторые из них вообще не могли сформулировать, в чём, собственно, заключалась их функция. Он взял курс на примирение нации и прекращение политики натравливания одной части населения на другую, причём эту программу он реализует вполне успешно: за год его правления, в ходе которого было осуществлено много весьма болезненных реформ, левые так и не смогли консолидироваться и начать «валить» президента. Акции протеста и беспорядки, характерные для Аргентины, никуда не делись, но каких-то масштабных общенациональных демонстраций не было. Простые люди, в свою очередь, говорят, что Макри смог преодолеть раскол и даже — вот уж поистине чудо, заставил муниципальные и федеральные власти работать! Сегодня, зайдя в какое-либо министерство или легислатуру (заксобрание), можно не опасаться встретить там сплошные кувшинные рыла, развалившиеся на стульях и мающиеся от скуки.

Президент начал активную борьбу с коррупцией. Антикоррупционное бюро возглавила Лаура Алонсо, энергичная девушка, юристка по образованию. Немного разобравшись в ситуации, она охарактеризовала киршнеризм как «самый коррумпированный режим за всю историю». Новое правительство пытается сделать систему более прозрачной, минималистичной и гибкой. Кое-что уже сделано: например, сейчас обкатывается реализация закона о доступе к публичной информации, согласно которому любой гражданин имеет право запрашивать информацию о деятельности государственных органов и компаний. Это первый шаг к «деавторитаризации» Аргентины и формированию гражданского общества, контролирующего власть и делающего её более ответственной.

Кроме того, проводятся расследования по коррупционным делам, связанным с Киршнер и её политическим кланом. Не обошлось без комических случаев: уже в 2016 году был арестован видный функционер-киршнерист Хосе Лопес, который пытался перебросить целую кучу денег в сумках (в долларах, иенах, катарских риалах и ювелирной продукции) через ограду монастыря. Когда его взяла полиция, он сообщил, что «хотел пожертвовать деньги монашкам»; затем начался сплошной сюр: Лопес стал юродствовать, эта ситуация вышла в широкий паблик, и её долго высмеивали по национальному телевидению. Случай с Лопесом и многие другие кейсы показали всей Аргентине, кто правил страной (кучка неадекватных кретинов, типа Лопеса, некомпетентных популисток, вроде Киршнер, и наркоманов, наподобие Анибаля Фернандеса, направляемых социалистами, такими, как Аксель Кисилёфф, киршнеровский министр экономики, доведший страну до краха) и продемонстрировал масштабы некомпетентности и коррумпированности. Сама Киршнер из вздорной и агрессивной «королевы» (в Аргентине её саркастично называли La Reina), покупающей драгоценностей на миллионы долларов, превратилась в обычную трусливую коррупционерку, которую вот-вот посадят.

Cristina-Kirchner-Milagro-Sala_CLAIMA20160411_0312_28

Милагро Сала и Кристина Киршнер

Макри также пытается положить конец классической для Киршнеров схеме, согласно которой левацкие активисты и руководители этнических групп «покупались» за чёрный нал, взамен осуществляя надзор за нелояльными «регионалами». Точно такой же метод использует Эво Моралес в Боливии, рассылая своих боевиков и наблюдателей-аймара в нелояльные регионы, чтобы запугивать оппозицию и «мягко направлять в нужую сторону» местные администрации.

В самом начале 2016 года в провинции Хухуй была арестована Милагро Сала — известная коррупционерка, лидерша Organización Barrial Túpac Amaru — местной левацкой организации, ориентирующейся на боливийскую экономическую модель, «индеанизм», идеалы Че Гевары-Эвы Перон. Милагро Сала получала большие деньги из столицы (на нужды местных жителей — например, строительство домов) и участвовала в отмывании средств.

При этом организация конфликтовала с любыми не-киршнеристскими силами — например, несколько лет назад её боевики нападали на нынешнего губернатора провинции Херардо Моралеса. Он выступает за прекращение теневого финансирования организации; в Хухуе Милагро Салу обвиняют в создании «параллельного правительства» с собственными вооружёнными силами и коррупционными источниками финансирования. Говоря проще, Милагро Сала создала и легализовала (при помощи Киршнер) этническую ОПГ, отмывающую деньги и запугивающую оппонентов. Остаётся надеяться, что все подобные «политические силы» будут распущены, а люди, состоящие в них, выберут путь солидарности и восстановления страны.

Отключений электричества стало поменьше, а дорожных и прочих инфраструктурных работ в столице — побольше; также новая власть хочет улучшить и расширить метро. Однако отключений по-прежнему много, несмотря на рост тарифов — если полгода назад это ещё было понятно, то сейчас ситуация становится менее терпимой. Национальные праздники отмечаются с душой: День независимости, например, был очень ярким и приятным. Патриотическая компонента стала куда значительнее, а в этом (2016) году аргентинские Вооружённые силы, впервые за много лет замалчивания и порочащих выступлений со стороны властей, смогли провести парад в Буэнос-Айресе (на нём присутствовали также представители ВС некоторых других стран). Военная антикоммунистическая оппозиция, впрочем, новой властью не довольна: по их словам, абсолютно ничего не делается в сфере прав политзеков-военных, посаженных Киршнерами, часто — по надуманным объяснениям. Кроме того, армия по-прежнему сильно «недоедает», прекратилось только постоянно её шельмование. Некоторые весьма авторитетные старые военные ушли в «правую оппозицию» и признаются, что Макри стал серьёзным разочарованием для них. Они не выступают против него, но критикуют и теряют доверие и надежду, а это, на мой взгляд, плохо — военные исторически близкие союзники правых, и нарушать эту традицию, да ещё и в ситуации, когда на следующих выборах будут противостоять перонисты и киршнеристы, вряд ли разумно. Впрочем, такие действия — или точнее, такое бездействие администрации вполне понятно: тема военных в Аргентине была табуирована ещё при Альфонсине, который экономически добивал страну под разговоры о правах человека и постоянные посадки вояк; затем к власти пришёл Менем, который экономическую ситуацию выправил, а преследования военных — прекратил (и многих выпустил). Однако затем случился кризис, в результате которого, после недолгой чехарды лидеров, к власти пришли Киршнеры, окончательно испортившие репутацию армии. Нынешняя администрация просто не хочет связываться — по крайней мере до тех пор, пока не восстановится экономика страны, а до этого ещё очень далеко. Я даже не знаю, какая политическая сила сейчас смогла бы восстановить военных в правах.

_bullrich

Китти Сандерс и Патрисия Бульрич, министр безопасности Аргентины

Сейчас правительство озабочено проблемой безопасности: в стране силён криминал, регулярно случаются убийства. Границы охраняются слабо, полиция коррумпирована, армия просто уничтожена (Киршнеры проделали колоссальную «работу» по её уничтожению — даже более радикальные Чавес и Ортега такого не творили, а наоборот, перевооружали и модернизировали армии, ограничившись увольнением и посадками нелояльных офицеров), через страну идёт наркотрафик. На борьбу с криминалом брошены значительные силы,а сейчас правительство дополнительно готовит пакет законов, направленных на ограничение миграции, в особенности из соседних стран, вроде Боливии. Киршнеры в своё время широко «открыли ворота», в результате чего в страну буквально вломился наркотрафик, а кроме того, в Аргентину массово поехали граждане других стран, скрывающиеся от закона на родине. За 10 лет в страну въехало более двух миллионов новых жителей, у многих из которых были проблемы с законом. Выдворить же кого-то из них, даже в случае нарушения закона, практически невозможно — за те же 10 лет выслали что-то около ста человек. Такая ситуация спровоцировала некоторое межэтническое напряжение внутри аргентинского общества, а также резко повысила криминогенность страны. Патрисия Бульрич, министр безопасности, лоббирует усиление контроля границы и привлечение к её охране более двух тысяч новых инспекторов (этого, впрочем, всё равно недостаточно, однако это лишь первый шаг). С полицией тоже всё сложно: она зачастую непрофессиональна и плохо обеспечивается. Однако и в этой сфере идут изменения: в последнее время в прессе и на общественных площадках серьёзно обсуждаются проблемы самообороны: в Аргентине много грабят, и грабителей периодически убивают. Ситуация, когда после убийства грабителя человека сажают, становится нетерпимой, и, возможно, не за горами «раскрутка гаек» в области гражданского оружия и расширения прав на самооборону.

Отдельно здесь стоит «женский вопрос». Масштабная проблема фемицидов освещается довольно широко, регулярно проходят марши, посвящённые этой проблеме. Недавно был принят правительственный Plan contra la violencia de género (план против насилия на гендерной почве, 2016); о его работе пока говорить рано, однако могу точно констатировать, что общественное мнение сконцентрировано на проблемах фемицидов гораздо сильнее, чем во времена «феминистки» Киршнер. Проблема в том, что в проблему убийств женщин на почве ненависти (ревность, собственничество, etc) постоянно лезут левые, которые используют её для провозглашения своих лозунгов, что сильно затрудняет её решение. Судите сами: на последний #NiUnaMenos, посвящённый зверскому убийству несовершеннолетней Лусии Перес, которую, помимо изнасилования, насадили на палку, пришли леваки. И они, на марше, посвящённом абсолютно дикому убийству девочки 16 лет, изрисовали стены лозунгами «Свободу Палестине», «Смерть Папе», «Макри — узурпатор». Убийцами были, к слову, никак не католические фундаменталисты, а безродная наркоманская шваль, типичный электорат левых партий. Какое отношение к этому имеют Папа (один из наиболее последовательных про-женских политиков мирового уровня) и Палестина, где, к слову, с женщинами вытворяют подобные вещи каждый день?

Но леваков такие вопросы не смущают, у них же общественное благо и светлое будущее. Ради них можно прийти на поминальный марш и орать лозунги про Палестину и рабочий класс. Ещё, наверное, можно насиловать собственных детей, грабить, считать целую нацию тупым быдлом, не способным навести порядок в собственных бумажниках, сотрудничать с террористами и защищать их и врать, врать, врать.

DSC_2145 DSC_2148 DSC_2163

Работа в сфере молодёжной политики ведётся в ином, по сравнению с Киршнер, русле. Киршнер была левой перонисткой, и действовала методами Перона: личная преданность вождю, невзирая на его правоту или неправоту. Перонизм сам по себе связан с тем, что молодёжь экспроприируется вождём и созданными им структурами для того, чтобы защищать его, если вдруг «неправильным» гражданам и парламентской оппозиции что-то не понравится и они начнут выступать.

s98426850Фактически, идеалом Перона было что-то типа Гитлерюгенда или раннебольшевистской пионерии, но более «персоналистски мыслящих», базирующих своё мировоззрение не на каких-то идеологических принципах (классовая борьба, расовая теория), а на личной преданности вождю. В результате работы киршнеристов с молодёжью общество было сильно расколото. Не-киршнеристские идеи вызывали ненависть и презрение, и сторонники Кристины часто показывали себя абсолютно антинационально мыслящими манкуртами. Например, когда за Макри проголосовала провинция Кордова, киршнеристы заспамили соцсети призывами «не ездить отдыхать к людям, показавшим свою ненависть к оставшейся стране». Учитывая, что за Макри в итоге оказалось большинство, понятно, что логика левых не изменилась: «Кто не за нас, тот враг, пусть умрёт от голода». Народ, короче говоря, попался не тот — дрянь народишко, не голосует правильно. Где-то я уже слышала такое.

Администрация Макри ставит на «внеидеологическое воспитание», интеграцию в социум и развитие професиональных и полезных навыков, следуя классической правой иберо-американской традиции. В 2016 году был принят План по молодёжи. Помимо всего прочего, планируется открыть по всей стране сеть Casas del Futuro («домов будущего»), где молодым людям 15-24 лет будут давать различные мастер-классы и проводить с ними различные занятия, чтобы обеспечить бо´льший доступ к образованию и рынку труда. Преподаётся там многое, от танцев и спорта до робототехники, языковых курсов, мастер-классов по журналистике, фотографии и гендерным вопросам. Также обсуждаются проблемы сексуальности, наркомании и тому подобное. Нельзя сказать, что я считаю эту систему эффективной (не думаю, что государству следует доверять функцию воспитания — об этом, собственно, повествует моя книга Brotes Pisoteados), однако для откровенно бедных районов это может сработать хотя бы тактически. На стратегическое решение проблемы у Аргентины попросту нет денег.

Экономическая политика

Макри и министра экономики Прат-Гая часто обвиняют в том, что они проводят ту же политику, что и Мартинес де Ос («неолиберальный» экономист последней военной хунты) и администрация Карлоса Менема. Я бы не сказала, что политика «та же самая», однако замечу, что действия администрации Макри в этой сфере вызывают смесь из восторга и лёгкой досады.

Почему восторг? Потому что изменения происходят постоянно, они эффективны и эффектны. Например, спустя несколько дней после вступления в должность, Макри отменил cepo cambiario — систему контроля над валютными операциями. Это было очень впечатляюще. Система, которая держала аргентинцев в роли каких-то несамостоятельных рабов государства, не способных распоряжаться собственными деньгами; система, из-за которой люди, получающие деньги из-за рубежа, терпели огромные убытки; система, помогавшая удерживать завышенный чуть ли не в два раза курс песо, была ликвидирована меньше, чем за неделю. Это выглядело, как будто к умирающему от тяжёлого приступа астмы подошёл какой-то человек, тронул его пальцем, и приступ моментально прошёл.

Песо рухнул на 40%. Жить незамедлительно стало гораздо легче. Сейчас курс примерно 15.3 за доллар; за последние пару лет он шевелился где-то в пределах 8.5-9.5

Доверие к Аргентине со стороны инвесторов сильно выросло. В апреле страна, после продолжительной изоляции, вернулась на мировой долговой рынок, завершив размещение облигаций, в результате которого смогла привлечь 16,5 млрд долларов. Сейчас Макри пытается добиться такого же доверия у граждан и убедить их начать возвращать деньги, которые они хранят за рубежом, в Аргентину. Добиться этого непросто: все прекрасно помнят, как в ранних 2000-х людям просто запретили снимать деньги со счетов, вызвав массовые беспорядки, а потом ввели дикие ограничения и налоги на обмен и получение валюты.

piñera-macri

Себастьян Пиньера и Маурисио Макри

Правительство и президент отменили значительное число налогов на экспорт сельскохозяйственной продукции, снизили подоходный налог на физических лиц, взялись за сокращение госаппарата, уволили кучу чиновников, назначили новых судей Верховного суда и президента Центробанка, взялись чистить киршнеристские агентства, предоставлявшие ложную статистику, а также начали работу с американскими хедж-фондами и итальянскими кредиторами, поставив выплату долгов в приоритет. Ещё Аргентина полностью расплатилась с Боливией за газ (Эво Моралес крайне негативно отнёсся к победе Макри и начал намекать на «переворот» в стране).

Новое правительство делает сильную ставку на бизнес и пытается разрушить старую зарегулированную систему и создать новую — простую и прозрачную. Недавно был анонсирован закон, согласно которому фирму можно будет открыть за 24 часа (до этого процесс открытия собственной фирмы мог занять от нескольких недель до нескольких месяцев и мог завершиться самым непредсказуемым образом: Киршнер буквально ненавидела бизнес и старалась максимально ослабить его и усилить государство и личные персоналистские институты). Сам Макри не раз выражал симпатии к чилийской модели; к тому же Макри и Себастьян Пиньера (президент Чили в 2010-2014 от правых сил) давние друзья. Макри также сильно заинтересован в Тихоокеанском Альянсе — правом, рыночном экономическом блоке в Латинской Америке, который, в отличие от левого Меркосур, динамично развивается и постоянно наращивает мощности.

В результате сельское хозяйство начало подавать признаки жизни. Получив доступ на внешние рынки, аргентинцы стали активно возвращаться в большой мир. Агросектор начал постепенно… ещё не ходить, но шевелить ногами: планируется увеличение посевных площадей под кукурузу и пшеницу (в 2017-2017 ожидается увеличение объёмов производимой пшеницы), сильно увеличены площади под подсолнечник. На подсолнечное масло сейчас хороший спрос на мировом рынке (в нынешнем году Аргентина сильно уступила конкурентам — Украине и России, поэтому на будущий год запланировано увеличение посевных площадей и наращивание производства масла). Объём закупок сельхозтехники уже вырос на 15%, а удобрений — на все 50%. К 2020 году ожидается пятидесятипроцентный рост в животноводческой и растениеводческой областях. Это не пустые обещания: уже сейчас Аргентина сильно нарастила объёмы продаваемой пшеницы и нашла новых торговых партнёров; сейчас пшеницу покупают Индонезия, Вьетнам, Южная Корея и Таиланд. Улучшение вроде бы наметилось и на рынке морепродуктов (по крайней мере, Аргентина хотела увеличить поставки креветок в Россию), однако небольшим и средним хозяйствам по-прежнему очень тяжело выживать. Впрочем, для агросектора год — это не срок; думаю, что в 2018 году всё будет уже значительно веселее, особенно если правые возьмут большинство в парламенте, и правительство сможет принять ещё более эффективные меры по дерегуляции и децентрализации рынка.

14550134_1473096709371940_7248030467625058304_n

Китти Сандерс и Альберто Гримольди

Другим видам бизнеса тоже стало полегче. Альберто Гримольди, глава одной из крупнейших в Латинской Америке обувных компаний Grimoldi, недавно объявил, что корпорация накопила достаточно сил, чтобы совершить экспансию на европейские рынки и всерьёз начать конкурировать с китайскими производителями в Германии. При этом непосредственно деятельность Макри комментировать он отказался.

Была проведена таможенная реформа: сейчас небольшие посылки доставляют на дом (раньше вы шли и от двух до шести часов ждали в центре выдачи на таможне, где вам всегда могли отказать, особенно если там лежат новые вещи (вдруг вы их не для себя, а для омерзительного спекулянства заказали?!). За большими всё равно нужно ходить в центр выдачи и ждать там часами.

В рамках сокращения госрасходов Макри также взялся за систему субсидий на ЖКХ. В результате бюджет выиграл, хотя коммунальные услуги выросли в цене в несколько раз. Левые незамедительно отреагировали, назвав происходящее tarifazo и попытавшись вывести людей на улицы. Раньше, из-за постоянных перебоев с электроэнергией, на улицы выходили сотни тысяч человек, требовавших отставки Киршнер. В связи с резким повышением тарифов при Макри в стране прошло несколько разнородных протестов, но они не вылились в что-то значительное. Самые масштабные протесты были в Хухуе, во время ареста Милагро Салы, но и там поднялось не «разгневанное население», а конкретные леваки и киршнеристы, которых лишали кормушки.

DSC_2157

Макри изображён в роли грабителя: «Руки вверх! Это tarifazo!»

Команда Макри попыталась быстро и эффективно решить проблему инфляции, ставшую настоящим бичом Аргентины с приходом к власти запредельно некомпетентного популиста Перона, сломавшего традиционную политическую систему страны. Киршнеры, будучи перонистами левого толка, инфляцию нежно любили и лелеяли. Предыдущее правительство, существовавшее в условиях постоянного бюджетного дефицита, решало этот вопрос просто: допечатывало деньги, разгоняя инфляцию ещё сильнее. В это трудно поверить, но находились люди, которые это оправдывали, примерно в тех же терминах, в каких известный Александр Дугин оправдывал коррупцию в России. «Ну и что, что инфляция, зато она, во-первых, патриотическая, во-вторых, благодаря ей мы побеждаем американские фонды-стервятники, а также нам постоянно повышают зарплаты».

Я бы хотела сообщить радостные новости про победу над инфляцией, но не могу. И вот здесь самое время перейти от «вострога», упомянутого выше, к «лёгкой досаде». Почему я её испытываю? Потому, что я человек, а человеку свойственно, видя хорошее, хотеть лучшего. Т.е. эта досада в основном субъективна и обусловлена тем, что я симпатизирую более либертарианским реформам в экономике и более антикоммунистическим действиям в политике. Это не то, чтобы недовольство, а скорее беспокойство за будущее и моё личное видение ситуации, отличающееся от официального.

Аргентинская администрация, несмотря на её компетентность, решительность и молодость (Макри и его команда, на мой взгляд, впечатляют сильнее, чем другие правые правительства, пришедшие к власти в 2016), всё-таки временами бывает чересчур этатистской и нерешительной. Побороть инфляцию при помощи оптимизации госаппарата и его поправения — это примерно как лечить воспаление лёгких куриным супом, слабыми антибиотиками и горчичниками. Это, безусловно, лучше, чем никак не лечить, или вообще заставлять больного бегать голым по морозу, однако названных мер недостаточно.

13736091_641777542666435_915288694_n

Вот такие плакаты (с обвинениями Киршнеров и их движения в отступлении от перонистских идеалов) украшают улицы Буэнос-Айреса

Я понимаю, зачем они осторожничают и тянут: во-первых, боятся (и небезосновательно), что, если раскрутить все гайки разом, система пойдёт вразнос, а что будет с песо — я даже не представляю. Во-вторых, рушится пусть неэффективная, уродливая и громоздкая, но всё же система торговых, кредитных и политических связей, складывавшаяся в регионе много лет, поэтому все пытаются избегать резких движений. Например, Бразилия, один из основных торговых партнёров Аргентины, находится в политическом и экономическом кризисе, а её президент Мишел Темер — это не Макри, он не настолько решителен и компетентен. В-третьих, и в-главных, у Макри нет большинства в правительстве, а против жёстких реформ правого, тем паче — либертарианского толка, выступят как киршнеристы, так и «массисты» (сторонники Серхио Массы). Т.е. ломается не только внутренняя система, но и структура внешних связей, и их характер, и всё это — в условиях шаткой политической стабильности, обсусловленной скорее шоковым состоянием оппонентов и дикой усталостью от левых, нежели какими-то реальными договорённостями и консенсусами. Весь аргентинский политический консенсус сегодня строится на доверии нации президенту и отвращении к киршнеризму. Поэтому да, в осторожной тактике есть своя логика, и такое поведение аргентинского правительства вполне понятно. Но важно понимать, что первоначальный «шок», предохраняющий от болевых ощущений, вызванных реформами, пройдёт, и продолжать операцию придётся по-живому; наркоза (т.е. лишних денег) у Аргентины нет.

Иными словами — правительству бы чуть больше либертарианского подхода и поменьше этатистского, половинчатого, заигрывающего и с правыми, и с левыми. Эффективность таких осторожных действий не очень высока, а вот дискомфорт они доставляют всем. Вот, например упомянутая выше таможенная реформа. Она половинчатая. Как должна выглядеть реальная таможенная реформа? Человек, заказывающий себе что-то из-за рубежа, не должен вообще соприкасаться с государством (разве что с курьером, если доставкой занимается государственная почта). В Аргентине заказавший должен пойти в налоговую с чеком от Амазона и заплатить налог. Так и осталось, только налог, кажется, снизили, да небольшие посылки стали привозить на дом. Но государство вообще не должно иметь права лезть в заказы частных лиц! Уменьшить его аппетиты — это не выход, государству нужно запретить входить на такие территории, а для верности — попросту расформировать структуры и секретариаты, которые отвечали за эту грабительскую деятельность.

Привлечение инвесторов. Здесь всё хорошо: Макри выступил в Давосе, он ведёт активную внешнюю политику, практически прописался в Европе; многие интересуются Аргентиной — на днях вот приезжал премьер-министр Японии с целой группой крупных бизнесменов и очень позитивно отзывался о новой политике Аргентины.

Но с другой стороны — как инвесторов привлекли Чили и Парагвай, о которых мы недавно говорили? Или, если кто-то желает поговорить о более известных примерах (хотя Чили, мне кажется, довольно известна) — как действуют Малайзия, Сингапур и т.д.? Они резко снижают налоги, облегчают процессы регистрации компаний, делают их прозрачными и управляемыми, проводят компьютеризацию (Чили при Пиньере, кстати, была дополнительно компьютеризирована), зачастую вообще не берут налогов с «новичков». Конечно, новое правительство снизило налоги, но, кажется, недостаточно сильно. Например, отмену экспортного налога на сою отложили аж до 2018 года — пока его только снизили с 35 до 30%. С налогами на импортную электронику вообще беда: выгоднее слетать в Штаты или съездить в Чили (где электроника стоит дёшево) и купить необходимое там, чем тратить бешеные деньги в Аргентине. Правительство, однако, опасается отменять протекционистские законы, чтобы не пострадали местные производители.

Аргентине нужны радикально оздоровительные меры, ей нужно всестороннее лечение, а не горячий суп, горчичники и жаропонижающее. Сложно привлечь большое количество инвесторов, целый год раздумывая, как бы поаккуратнее впустить на рынок зарубежную электронику и как бы, не разозлив профсоюзы и левых, провести приватизации. Никак. Просто профсоюзы и левых нельзя слушать, они некомпетентны, антинациональны, безграмотны. Их деятельность привела некогда процветавшую страну к краху и бесконечной скачке по инфляционным «смертельным гонкам». Слушать их экономические рекомендации — всё равно, что следовать рекомендациям кондитера, делая коронарное шунтирование.

К тому же они склонны к патологическим каудильистским манерам управления, не имея при этом никаких талантов — Киршнер, например, была именно такой, к той же когорте относятся Чавес, Мадуро, Моралес, Корреа, Ортега (который с перерывами правит в стране с 1979 года, и так и не смог достичь многих сомосовских показателей, равно как и любой другой демократический президент Никарагуа). Т.е. очевидно, что условная «Киршнер» просто не должна иметь возможности прийти к власти, а для этого нужно быть достаточно развитой страной, с сильным агросектором и мощным классом собственников, которые не только не будут голосовать за левых, но и смогут перегирать их экономически и политически. Но для этого нужно, чтобы деньги находились не в руках государства, сидящего на них, как Скупой рыцарь на своих мешках и стенающего, что иначе потекут сокровища его в атласные диравые карманы, а у людей, у частников.

Возвращаясь к инфляции — она есть, она сильна, и побороть её в ближайшие месяцы вряд ли получится (за год не получилось, и она держится на более высоком уровне, чем рассчитывали официальные экономисты). Очень важно снизить безработицу и уровень инфляции в 2017: грядут парламентские выборы, и, если «макристы» смогут выдать  хороший результат, они возьмут большинство в парламенте, что значительно облегчит дальнейшие реформы. В целом, я отношусь к грядущим выборам оптимистично: за год Макри провёл целую серию крайне не популярных реформ, после которых в стране выросли цены и тарифы. Президента начали было «валить» привычными способами (обвиняя в антинародной политике и предательстве), однако он поразительным образом сумел восстановить доверие нации, и кампания против него закончилась ничем.

В целом, деятельность нового правительства очень вдохновляет — я видела многих президентов и наблюдала работу многих правительств, и деятельность аргентинского руководства мне видится если не идеальной, то одной из самых впечатляющих на моей памяти. Я бы сказала, что сейчас соотношение хорошего и плохого составляет 75 на 25 (в эти двадцать пять входят рост цен и тарифов, инфляция, оставшаяся в наследство зарегулированность, недостаточные интегрированность и технологичность, а также сохраняющаяся, хоть и прижатая, коррупция); однако в перспективе, если затягивать с решением этих проблем и внедрением открытой рыночной модели, эта ситуация изменится, а внешне залеченные раны, на которые сейчас активно накладывают примочки, останутся незалеченными внутри, и со временем страну опять начнёт лихорадить, появятся нарывы, и нация, которая к тому времени подустанет от Макри, окажется перед дилеммой: выбрать кого-то ещё более жёсткого, чем Макри, эдакого супермена с либертарианскими взглядами, который опять полезет вскрывать раны и чистить их, или расслабиться и дать обмануть себя очередным популистам, у которых всегда наготове морфин. Аргентинцы не всегда делают безукоризненно правильные выборы, отсюда и моё беспокойство. Оно касается не нынешней ситуации — сейчас всё налаживается, а касается скорее ситуации, которая сложится через пару лет.

CUr8XaZXAAEudFl

Что касается регионально-столичных взаимоотношений, то администрация постаралась отойти от известной традиции «абсолютного приоритета Буэнос-Айреса» и усиления его статуса в качестве «региональных врат» и «всемогущего града-вседержителя». В чём-то получилось, в чём-то нет. Многие увидели серьёзную проблему в том, что в 2016 году Макри и администрация столицы сильно раздули и накачали деньгами столичный бюджет (в рамках создания новых масштабных проектов и замены устаревшей инфраструктуры), что вызвало недовольство регионов. Главы регионов отмечают, что «Макри говорит о федерализации, но на самом деле он унитарий». С другой стороны, когда Макри собрал к себе губернаторов провинций для совещания, многие из них сказали, что подобный формат переговоров для них в новинку. Киршнер регулярно приглашала их к себе, но лишь для того, чтобы обсудить свои планы, не давая высказаться присутствующим и не позволяя себя критиковать. Губернаторы попросту отвыкли высказывать своё мнение. Впереди долгое восстановление диалога между центром и регионами. Вернуть доверие не так-то просто, а кроме того, страна остро нуждается в оптимизации, либерализации и дерегуляции управленческой и финансовых систем.

Ещё одной новинкой, презентованной правительством, стал План Бельграно. Это амбициозный проект, призванный решить проблемы бедности и экономико-технологической отсталости северных и северо-западных регионов (Хухуй, Сальта, Сантьяго дель Эстеро, Корриентес, Мисьонес, Формоса, Катамарка, Ля Риоха, Тукуман, Чако), а также решить ряд проблем, связанных с национальной безопасностью. План был воспринят позитивно; аналитики писали, что это отчётливый намёк на федерализацию, которую запланировал Макри, и которую будет проводить новая администрация, в противовес предыдущей. Планируется активное внедрение технологий, направленных на получение энергии из альтернативных источников (энергетическая независимость — важный пункт в стратегии Макри), постройка новых и починка старых дорог, замена или создание жилищной инфраструктуры, обновление и строительство аэропортов и железных дорог. Также правительство собирается более интенсивно проработать концепцию безопасности севера страны во всех отношениях — от защиты и оптимизации грузоперевозок до улучшения качества работы полиции и погранслужб (увеличение штата, более пристальное внимание к их профессиональным качествам и нуждам, закупка оборудования, радаров, etc.) Планируется построить новые школы, больницы и провести водопровод в населённые пункты, до сих пор лишённые этого базового удобства. Словом, ситуация типичная для латиноамериканской правой: молодые технократы прорываются к власти после правления левых, хватаются за голову, оптимизируют бюджет, экономят и параллельно пытаются совершить рывок и уменьшить отставание от развитых стран. В Чили в своё время получилось, посмотрим, что будет в Аргентине.

Внешняя политика

Она достаточно предсказуема и связана с отходом Аргентины от стран-изгоев и социалистических государств, и её переориентацией на более адекватных партнёров. Аргентинское руководство проводит новую, гораздо более открытую политику, привлекая к сотрудничеству США, Японию, страны Европы и Тихоокеанский Альянс.

56f55e6638a8b_576_!

В вопросе отношений с США и ЕС Макри явно ориентировался на победу Клинтон и продолжение «левоцентристско-глобалистской» линии со стороны крупных держав. Победа Трампа, Брекзит, резкий правый разворот всего региона, неудачи левых во Франции явно застали его врасплох. Ситуация усугубляется тем, что Макри не очень лестно высказывался о Трампе — впрочем, думаю, эта неловкость будет заглажена после их встречи.

Говоря о Трампе, должна заметить, что его победы одновременно и не ждали, и жутко боялись. По принципу: «Он точно не победит, но если вдруг, то это же будет ужас». Я была одной из немногих журналисток, открыто выступавших за кандидатуру Трампа (а не за Клинтон) и доказывавших, что он абсолютно типичный американский правый националист с очень своеобразным бэкграундом и да, довольно циничный. Это, конечно, выпадает из стандартной схемы, чередующей консерваторов и левоцентристов/леволибералов, но Трамп явно будет лучше Клинтон. В том числе, полагаю, и для Латинской Америки — здешние правые и военные уже оживились и составили что-то вроде записки-доклада для своих кругов, в которой перечисляются потенциальные выгоды от победы Трампа. Когда он выиграл, мне пришли поздравления из Перу, Колумбии, Парагвая и Аргентины, и все от военных и юристов/адвокатов правого толка.

В отношении России Макри занял позицию «осторожного охлаждения»: ему определённо не нравится усиление РФ в Аргентине. Так, Буэнос-Айрес отказался от российского кредита на строительство ГЭС. Шли разговоры об удалении из страны российского медиа Russia Today, но в конечном итоге что-то там забуксовало — кажется, RT вещает до сих пор. По неясной причине Россия в нынешнем году не присутствовала на очень значительном событии — сорок второй международной ежегодной книжной выставке Feria Internacional del Libro, на которую съезжаются представители разных стран и приходят десятки тысяч потребителей. До 2016 российский стенд всегда был одним из самых крупных и разрекламированных на мероприятии, а в 2016 я его не нашла; на карте его тоже не было. Может, это обычное совпадение, или санкции так подействовали на экономику РФ, что тамошние власти решили свернуть присутствие в неприбыльных «рекламных» проектах, но факт есть факт, России не было. С другой стороны, правительство Буэнос-Айреса предложило назвать одну из площадей столицы Площадью России, так что… скажем так, аргентинцы могут не любить российское руководство, но они неизменно уважают и ценят Россию.

Новое правительство отказалось поддерживать нелепый и незаконный Меморандум о взаимопонимании между Ираном и Аргентиной (заключённый вопреки аргентинским юридическим нормам и уже давно признанный неконституционным), тем самым вытащив одну из самых ярких антиизраильских «заноз» (Киршнер, как и абсолютное большинство латиноамериканских левых, ненавидела Израиль и выступала с пропалестинских позиций). Министр юстиции Херман Гаравано, давая комментарий по этому поводу, сказал, что новое правительство «на 180 градусов разворачивает государственную политику». Еврейская община — её произраильская часть, по крайней мере, смотрит на нового президента с большими надеждами. В администрации Макри пост министра окружающей среды занимает раввин Серхио Бергман; многие авторитетные деятели общины активно участвуют в национальной и муниципальной политике, в основном связанной с борьбой с человеческим трафиком, работорговлей, нищетой и криминалом. Также представители иудаизма плотно работают с католиками и протестантами в различных межконфессиональных и гуманитарных комиссиях.

Занятно, что Иран, потеряв Аргентину, немедленно усилил свои контакты с оставшимися на плаву левыми режимами Латинской Америки. В августе этого года иранский министр иностранных дел Джавад Зариф предпринял поездку по Кубе, Никарагуа, Эквадору, Чили, Боливии и Венесуэле. Особенно гадко видеть в этом списке Чили — но что поделаешь, Мишель Бачелет сидит уже второй срок, она успела обрасти бронёй из связей и коррупционных связей за свой первый срок (в ходе которого была куда более робкой), обнаглеть и хорошо отъесться. С последними изменениями в избирательном законодательстве Чили она почувствовала себя «реальной силой» и воплощением принципов равенства и социализма. Результат не заставил себя ждать: впервые с 1979 года (когда в Иране произошла «исламская революция», после которой отношения между странами были разорваны) Чили начала налаживать дипломатические отношения с Ираном, и в 2016 открыла в Тегеране своё посольство. Что характерно, Бачелет, которая очень переживает по поводу насилия над женщинами, детьми и ЛГБТ-меньшинствами со стороны проклятых привилегированных христиан, очень лояльно относится к иранским друзьям, вешающим подростков, репрессирующим христианское меньшинство и занимающимся террористической деятельностью по всему миру от Ближнего Востока до Латинской Америки. Она также горячо осуждала зверства чилийской полиции во время разгона массовых протестов студентов, поднятых на бунты Камилой Вальехо, катающейся за деньгами и инструкциями на Кубу. «Зверства» заключались в том, что кого-то ударили дубинкой, кто-то надышался газа, а по некоторым стреляли резиновыми пулями. Очень бы хотелось спросить: как насчёт братских Кубы, Венесуэлы и Ирана, Мишель? Там зверства полиции видны гораздо более выпукло! Мишель, конечно, не ответит: На Кубе, в Венесуэле и в Иране — классово правильные репрессии, поэтому они милы её сердцу, и даже вроде как не репрессии: убивают и сажают ведь проамериканских марионеток, купленных Госдепом, а у марионеток же души нет.

Как мы видим, в списке стран, принимавших гостей из Ирана, нет ни одной правой (Колумбия, Парагвай, Аргентина, Гватемала, Перу, Бразилия) или хотя бы по-настоящему нейтрально настроенной страны (Уругвай). Почему так? Потому о чём сторонникам правоконсервативной западной модели общества говорить с Ираном? Т.е. понятно, что какие-то переговоры будут, и, возможно, даже торговля, к сожалению, будет — мы ведь живём в глобальном мире, но именно «углублять отношения» и проводить «дружеские визиты» никто не станет. «Дружба с Ираном» это осознанный шаг, означающий предельную ненависть к западной цивилизации и её ценностям, это дружба с агрессивным террористическим государством «назло богатым привилегированным колонизаторам». Это шаг, основанный на квазирелигиозной вере в то, что агрессивный антикапиталистический кусок «третьего мира» более достоин, морален и нравственен, и поэтому он должен объединяться и разносить повсюду свою идеологию, уничтожая процветание и свободу во имя «равенства». Это предательство собственной нации и идентичности ради политических выгод и войны с собственной культурой и историей.

Значительно более прохладными стали отношения с Боливией и Венесуэлой. Это не особо удивляет: начиная с протестов по поводу убийства Нисмана Моралес и Мадуро в один голос заявляли, что сотни тысяч протестующих граждан это шпионы, быдло и поклонники диктатуры, а когда к власти пришёл Макри — эти некомпетентные и не понимающие значения используемых слов «президенты» начали намекать на то, что он не легитимен, потому что «возможно, в Аргентине имел место государственный переворот». При этом когда им указывают на их вопиющую нелегитимность (чего стоят регулярные изнасилования национальных Конституций этими «революционерами»), они заявляют, что вы готовите против них войну при помощи США и сальвадорско-колумбийских наёмников, и что они с вами не разговаривают.

Концепции национальной безопасности в Аргентине касаются не столько каких-то внешних врагов или террористов, сколько трафикантов. Основные шаги в области нацбезопасности связаны с усилением контроля границ, улучшения профессиональных качеств полиции, стабилизацией миграционных процессов, ликвидацией или сокращением наркотрафика и преодолении бедности и технической отсталости в северных регионах. Таким образом, Аргентина планирует мирно сосуществовать с соседями, интегрироваться в мир, заводить новых партнёров, аккуратно сворачивать сотрудничество с государствами с плохой репутацией, и совершать технологический, инфраструктурный и экономический рывок.

Подводя итоги, следует отметить, что именно Аргентина возглавила «правый поворот» в Латинской Америке (попытки были и до неё: в Чили приходил Пиньера, в Парагвае — Орасио Картес, однако именно после Макри «посыпалась» вся континентальная левая сеть). Впервые её возглавляет настолько «не-перонистская» команда. И впервые за много лет здесь проводятся такие энергичные реформы. Возможно, Макри и его правительство сделают больше, чем помогут стране выйти из левого тупика. Возможно, у них получится покончить с левоперонистской политической традицией, с популизмом, инфляционизмом и левацким корпоративизмом, который привёл страну к краху. В любом случае, я горжусь тем, что причастна к победе Макри и работаю с его людьми.

Kitty Sanders, 2016

%d такие блоггеры, как: