«Олигархи» — уникальный бизнес-феномен постсоветской России

Я неоднократно сталкивалась с тем, что термин «олигарх» совершенно не распространен в правой среде и практически незнаком людям за пределами СНГ. Люди либо считают его полным синонимом термина «крупный бизнесмен», либо вообще никогда не слышали это слово. В связи с этим я решила написать несколько статей о России 90-х годов, т.е. того периода, когда страна совершала переход от социализма к капитализму и от тоталитарной модели к демократической. Россию 90-х незаслуженно обходят стороной исследователи и публицисты, работающие в праволиберальной и правоконсервативной сферах. Во многом это объясняется тем, что в 90-е в России были большие проблемы с информационной поддержкой и обеспечением — интернет-услуги были малодоступны, а бизнесмены старались выжить и наладить более-менее работоспособную социально-политическую модель в стране, без риска возвращения с советскому опыту, но и без применения диктатуры. Соответственно, на пиар они тратили очень мало, тогда как большинство политических сил и журналистов, симпатизировавших коммунистам и имперцам, постоянно поливали крупный бизнес грязью. В те времена появился термин «олигарх»; в России среди «простого народа» он носил уничижительный оттенок, но бизнес-сообщество и профессионалы относились к этому слову нейтрально.  В рамках своей первой статьи о российском бизнесе и 90-х годах я хочу немного обрисовать, кого именно называли олигархами.

Термин появился на постсоветском пространстве (наибольшее распространение он получил в Российской Федерации) в период приватизации в 1990-е годы. Он описывал достаточно уникальное явление. Распад СССР и приход к власти Бориса Ельцина резко ускорили переход российской экономики на рыночные рельсы. Была осуществлена масштабная программа приватизации, в ходе которой значительная доля российской промышленности оказалась сконцентрирована в руках нескольких финансово-промышленных групп, ядром которых являлись коммерческие банки, а реальными владельцами — те самые олигархи. Чем же отличались российские олигархи от перуанских «двенадцати апостолов» или от других крупных бизнесменов, имевших реальное и сильное влияние на политическую жизнь в разных странах? Полным отсутствием приемственности. Само собой, этот принцип соблюдался не всегда — было бы странно думать, что советская элита не «продвинет своих» в новый русский бизнес. Так, например, Алишер Усманов был сыном прокурора Ташкента — но российская инновационная бизнес-элита России чаще всего формировалась из молодых «волков» без влиятельных родителей. Давайте посмотрим, кем были олигархи до того, как стали элитой российского бизнеса.

berezovckiyБорис Березовский был выходцем из семьи инженера. Карьеру начинал в качестве инженера НИИ. Ни один из его родителей не являлся представителем финансовых элит или партийной советской номенклатуры. В 1989-м г. он создал «ЛогоВАЗ» — акционерное общество, специализирующееся на продаже автомобилей марки ВАЗ.
Эта идея зародилась у него еще в 70-х, в связи с большой потребностью в автомобилях на советском внутреннем рынке и дефицитом автомобильной продукции. С 1973 Березовский сотрудничал с «АвтоВАЗом», где он руководил проектами по внедрению систем авто­ма­ти­зи­ро­ван­но­го проек­ти­ро­ва­ния и программного обеспечения.
В течении многих лет он шел к своей цели. Результат получился впечатляющим: «ЛогоВАЗ» получил статус официального импортёра автомобилей «Mercedes-Benz» в СССР, основными акционерами «ЛогоВАЗа» стали почти все топ-менеджеры «АвтоВАЗа».
В 1991 году первым оборотным капиталом «ЛогоВАЗа» стала синдицированная ссуда в 20 миллионов долларов, взятая у шести российских банков. А уже через три года объем продаж «ЛогоВАЗа» вырос до 45 000 машин «АвтоВАЗа» в год, и выручка только от этой операции составляла 300 миллионов долларов в год. В целом, в структуру «ЛогоВАЗа» вошло более 100 коммерческих и общественных организаций.

chodorkovckyТакая же ситуация и с родителями Михаила Ходорковского. Борис и Марина Ходорковские были инженерами-химиками, которые жили в коммунальной квартире. Ходорковский начал свой путь в бизнес с открытия в 1986 году частного кафе, что стало физически возможным благодаря программе советского лидера Михаила Горбачева. В 1987 году он открыл НТТМ «Менатеп». НТТМ — центры научно-технического творчества молодёжи — были одними из первых советских коммерческих предприятий, дававших предпринимателям возможность легального ведения дел. Многие ошибочно смешивают НТТМ и кооперативы. На самом деле система НТТМ была создана ЦК ВЛКСМ еще в 1986 году и опередила закон «О кооперации в СССР» на целый год. В основном НТТМ занимались перепродажей продукции, закупленной по госцене, имели право обналичивать деньги, не облагались налогами, но отчисляли 3% дохода в общесоюзный фонд НТТМ и 27% — в местные фонды; общий оборот фондов в 1989 году составил 1,5 млрд. рублей. Позже центры НТТМ получили возможность обналичивать деньги. Именно из этих организаций выросл молодой российский бизнес.

Рациональное использование всех доступных в 80-е возможностей дало возможность Ходорковскому стать основателем одного из самых крупных банков 90-х «Менатеп».

В 1995 году группа «Менатеп» выиграла залоговый аукцион на компанию «ЮКОС», по большому счету предприятие-банкрот, которое имело долгов на сумму более $ 3,5 млрд. В то время ЮКОС, как и большинство других российских энергетических компаний, сильно пострадал от экономического спада в начале десятилетия. На момент приватизации добывающие мощности «Юганскнефтегаз» (одно из двух основных предприятий, первоначально вошедших в состав компании «ЮКОС», после «Куйбышевнефтеоргсинтеза») были ниже, чем в 1987 году. Он производил только 0,5 млн. баррелей в день, по сравнению с 1,4 млн. баррелей в день в 1987 году.

После приватизации ЮКОСа начал восстанавливаться очень быстро. В течение нескольких лет предприятие стало одной из крупнейших в России нефтяных компаний и лидером в реформе корпоративного управления. Ходорковский сделал ставку на новые методы корпоративного управления, прозрачность своей деятельности, приведение финансовой отчетности в соответствие с правилами GAAP (которые предъявляли к компании более высокие требования, чем российское законодательство), работал с признанными международными экспертами (Bruce Misamore, Steven Theede), руководствовался консультациями международной консалтинговой сети компаний PricewaterhouseCoopers. В итоге он сделал предприятие конкурентоспособным на международном уровне.

Компания стала пионером не только для нефтяной промышленности, но и для российского бизнеса в целом. Добывающие мощности «Юганскнефтегаз» вернулись на докризисный уровень — более миллиона баррелей нефти в день, при значительных сокращениях затрат на производство. The Financial Times включил «ЮКОС» в свой список «Top Ten Companies for Shareholder Confidence» 2003 года. К 1998 году Ходорковский построил экспортно-импортную компанию с годовым оборотом в 80 миллионов рублей (около $ 10 млн. долларов США). Ее рыночная капитализация выросла с 320 млн. долларов США в 1999 году до 21 млрд. долл. США в 2003 году, достигнув в марте 2004 года 36 млрд. долл. США. ЮКОС стал символом капиталистической модернизации, проведенной частными лицами без каких-то указок со стороны государства.

gusinckiyВладимир Гусинский даже на фоне молодых бизнес-волков без связей и преемственности с советской номенклатурой был уникален — бо´льшая часть его состояния была нажита не путем приватизаций советской промышленности, а самостоятельной деятельностью «с нуля». Родители его были небогаты — он жил с матерью и отцом в однокомнатной квартире и бо´льшую часть времени проводил на улице — «рос на улице», как он сам говорил. Гусинский — потомственный диссидент и антикоммунист: его дед был расстрелян, а бабушка провела десять лет в лагерях в ходе сталинских «чисток». Будущий олигарх начинал свою карьеру после окончания театрального факультета в качестве водителя такси. Позднее он основал кооператив женской одежды, имея всего тысячу долларов капитала. Это произошло в 1987 году, и предприятие Гусинского было одним из первых легальных кооперативов в России. Год спустя он основал кооператив «Инфэкс», который занимался финансовыми и правовыми консультациями, а также политическим анализом по заказу клиентов — в основном иностранных. В 1988 году он (как глава «Инфэкс») открыл совместное предприятие «Мост» с американской юридической фирмой «Арнольд и Портер». В СП «Мост» «Инфэксу» принадлежала только половина уставного капитала. В октябре 1989 года Гусинский создал «Мост-Банк», а в 1992 году — холдинг АО «Группа „Мост“», в структуре которого никаких иностранных участников уже не было. Тогда же он основал НТВ и газету «Сегодня».
К 1992 году  холдинг АО группа «МОСТ» объединил уже  42 предприятия, подконтрольных Гусинскому.

В январе 1997 года сложил с себя полномочия президента Мост-Банка и генерального директора Группы «Мост», и возглавил холдинг ЗАО «Медиа-Мост» (телекомпании НТВ, НТВ+, ТНТ, газета «Сегодня», журналы «Итоги», «Семь дней», «Караван истории», радио «Эхо Москвы»).
Появление «НТВ +» (ответвление от канала НТВ) , был новаторским событием для российских СМИ. «НТВ +» стал первым спутниковым каналом России. Особенностью ведения дел Гусинским было использование и поиск новаторских технологий и смелые эксперименты, не вписывавшиеся в «традиционные рамки». Его каналы существенно отличались от других каналов, которые старались вести (сохранить) преемственность с телевизионными традициями советской системы. Гусинский был идейным сторонником свободы прессы и критики правительства — его СМИ постоянно нападали на правительство Бориса Ельцина, обвиняли власть в неспособности справиться с кризисами, вскрывали коррупционные связи. Впрочем, в 1996 году глава «Медиа-Моста» поддержал Ельцина в качестве кандидата в президенты. Основным противником Бориса Ельцина был глава Коммунистической партии Геннадий Зюганов, и олигархи объединили усилия своих СМИ для того, чтобы не дать коммунистам взять власть в стране. В конце 90-х информационная империя Гусинского продолжала критиковать Ельцина, его семью, показывать «темные» схемы, которые проворачивали друзья Кремля и семья президента. Борис Ельцин, впрочем, сам был сторонником свободы слова, и не предпринимал никаких мер против Гусинского и его СМИ. Пришедший ему на смену Владимир Путин, однако, придерживался традиционных для людей его круга советско-фашистских взглядов на гражданские свободы. Он криминальным способом отобрал у Гусинского его медиа-структуры, а самого олигарха изгнал из страны.

oligarjsРяд других олигархов, таких как Роман Абрамович и Петр Авен, тоже начинали «с нуля». Многие ставят в вину олигархам их личную дружбу, ссылаясь на то, что «они  сговорились и поделили рынок между собой, больше никого туда не допуская«. Это ошибочное мнение, которое базируется на провинциальном восприятии бизнеса и непонимании финансовых и корпоративных интересов. Люди, весьма далекие от культуры бизнеса, распространяют область личных отношений на всю деятельность тех или иных бизнесменов и их компаний. Такой взгляд типичен для постсоветских и латиноамериканских стран, и он является причиной повального, самовоспроизводящегося кумовства и коррупции — тормозов конкуренции и прогресса. Олигархи 90-х, несмотря на приятельские личные отношения, постоянно судились друг с другом по поводу бизнес-интересов (суд Б.Березовского и Р.Абрамовича). Их компании неоднократно заходили на чужие территории и отвоевывали сегменты рынка друг у друга. Молодые российские бизнесмены, впрочем, придерживались — или старались придерживаться какой-то минимальной этики, в результате чего Россия, которую сотрясали кризисы, на протяжении всех 90-х спокойно существовала, развивалась, не вернулась в коммунизм и не провалилась в полицейскую диктатуру. Диктатура произошла позже — с уходом Ельцина из политики, изгнанием олигархов демократических взглядов и заменой их на сторонников сильного государства и «третьего пути».

Итоги приватизации часто подвергаются резкой критике. СМИ и политики-популисты утверждают, что новые обладатели собственности получили её не по заслугам, а за счёт личных связей и неформальных отношений с первыми лицами государства и их родственниками. На все лады обсасывается вечная этатистская мантра о бедном беззащитном государстве, голодающей полиции, «детишках, о которых некому позаботиться». Популисты подчеркивают негативную роль «всесильных олигархов» и подчеркивают беспомощность государства перед ними. Это ложь. Правда заключается в том, что приватизация требовала новаторских подходов и радикальных мер в условиях сильнейшей популярности коммунистов и национальных социалистов. В стране на момент начала приватизации существовал сильный государственный протекционизм. Так, например, приватизации не подлежали особо значимые отрасли (недра, лесфонд, шельф, трубопроводы, автодороги общего пользование, телевизионные станции и т.д.).

Программа приватизации намечала семь главных целей. Она включала в себя формирование слоя частных собственников, повышение эффективности предприятий, соцзащиту населения и развитие объектов социнфраструктуры за счёт средств от приватизации, содействие стабилизации финансового положения страны, содействие демонополизации и создание конкурентной среды, привлечение иностранных инвестиций, создание условий для расширения масштабов приватизации. Государство не смогло их реализовать. Уже в 1994 Госдума приняла постановление, в котором охарактеризовала итоги приватизации как неудовлетворительные. В чем были причины неуспеха? А. Чубайс, один из «отцов» приватизации отмечал два существенных момента. Первый, по его мнению, был связан с быстротой проведенения приватизации: «У коммунистических руководителей была огромная власть — политическая, административная, финансовая… нам нужно было от них избавляться, а у нас не было на это времени. Счёт шёл не на месяцы, а на дни». Второй был связан с низким уровнем финансовой грамотности россиян: «Главное — убедить 150 миллионов человек населения встать со своего места, выйти из квартиры, получить ваучер, а потом ещё и осмысленно вложить его!».

Основная масса населения не знала (вернее, не поняла, в силу экономической неграмотности, хотя назначение бумаги было написано прямо на ней, а в средствах массовой информации вопрос широко обсуждался), что делать с ваучерами, поэтому их стали продавать скупщикам. Цена ваучеров стремительно падала, упав до 3—4 тысяч рублей к маю 1993 года.

Ситуация сложилась не особо удачно, и по завершении «ваучерной» приватизации в 1995 российская экономика все равно была в удручающем состоянии. Задержки по заработной плате работникам бюджетных и акционированных предприятий достигали огромных размеров — доходило до полугодовых и семимесячных невыплат. Изматывающая война в Чечне требовала постоянного финансирования. В этих условиях руководство страны не нашло другого выхода, кроме как обратиться за кредитами к крупным коммерческим банкам. В качестве обеспечения по кредитам банки потребовали предоставить им во внешнее управление контрольные пакеты предприятий, которые государство желало оставить в своей собственности и не планировало выставлять на продажу за ваучеры — предприятия нефтяной отрасли, морские пароходства, гиганты чёрной и цветной металлургии. Условие было следующее: если в течение года государство не сможет расплатиться по кредитам, то эти предприятия будут проданы через «залоговые аукционы«. Государство, с его неповоротливым аппатаром, засильем коммунистов и избыточной бюрократией, не смогло расплатиться. Пакеты акций компаний «ЮКОС», «Норильский никель», «Сибнефть», «Сургутнефтегаз», «Лукойл», «СИДАНКО», «Мечел», «Нафта-Москва», Новолипецкого металлургического комбината, Мурманского и Новороссийского морских пароходств, Туапсинского морского торгового порта и Северо-Западного пароходства перешли в частные руки. Значительная часть крупных государственных активов оказалась в руках олигархов. Чубайса, который в результате приватизации получил в свои руки РАО «ЕЭС России», стали называть основателем олигархического капитализма в России.

Этот строй просуществовал в России до начала «нулевых». Новый президент Владимир Путин развернул борьбу с нелояльными олигархами 90-х и в итоге добрался до всех. Через коррумпированную проправительственную судебную систему, а то и методом прямого давления, Путин убрал всех демократических олигархов «лихих девяностых». На посты глав крупнейших предприятий он поставил лояльных людей (Чубайс, «Российская корпорация нанотехнологий»), а на остальные посты — «силогархов», т.е. перешедших в коммерческую сферу выходцев из советских и российских спецслужб. Особо крупные предприятия, например, «Газпром», он национализировал (к 2005 году Российская Федерация владеет 51 % акциями этой компании). Целью Путина было заменить «выскочек 90-х» на элиты советских и российских спецслужб. Он восстановил приемственность элит, владеющих основными ресурсными богатствами и капиталами страны и полностью лояльных правящей власти.

Таким образом завершилась эра российских олигархов девяностых, русское воплощение «американской мечты».

Kitty Sanders, 2014

%d такие блоггеры, как: