«Камба-национализм»: национал-автономистский эксперимент в Боливии

Боливия — очень своеобразная страна Латинской Америки. За последние 50 лет она умудрилась поставить на себе огромное количество социально-политических экспериментов. Левые просоветские режимы сменялись коллективными военными хунтами, те — правой «просвещенной диктатурой» Уго Бансера, за которой, после политической чехарды, следовал гангстерско-фашистский эксперимент Гарсиа Месы, который предложил осуществить слияние наркомафии, военных и бежавших в Боливию европейских фашистов в единую политическую силу; в наше время, под властью коммунистов, Боливия по-прежнему остается одной из самых отсталых стран континента.

Учитывая специфическую политическую ориентацию Эво Моралеса и его симпатии к индейскому расизму, архаическим традициям и неолуддизму, Боливия еще долго будет страдать от нищеты, коррупции и прочих болезней, характерных для отсталых стран. В 2008 году, однако, большая часть граждан страны решила выйти из этого порочного «проклятого круга» национальной политики и отделиться от страны, создав свою автономию. Речь идет о мятеже восточных регионов страны, в числе которых были Кочабамба, Санта-Крус, Тариха, Пандо и Бени. Эти департаменты образуют «полумесяц» на востоке страны, они обладают большими запасами природного газа, там проживает большое количество европейцев и «белых метисов», есть крупная хорватская диаспора. Департаменты очень развиты технологически, там высокий уровень жизни, низкая преступность, прекрасные возможности для ведения бизнеса — как регионального, так и национального, и международного. В 2002 году один только департамент Санта-Крус обеспечивал 40% налоговых поступлений в федеральный бюджет.

Конфликт между востоком и западом страны достаточно старый. Жители востока называются термином «камба», у них преобладает европейский фенотип, тогда как жители запада зовутся «койя» — среди них преобладает нативная, индейская кровь. Идеологию «национал-автономиии» представители департаментов Полумесяца назвали как раз Nación Camba, а само сепаратистское движение — El Movimiento Nación Camba de Liberación.

Конфликт между автономами и федеральным правительством начал вступать в горячую фазу в 2006 году, когда Эво Моралес, президент Боливии и лидер партии Movimiento al Socialismo, стал проводить свою «аграрную революцию» и начал подготовку к изменению Конституции страны. Особенно сильно президента волновал вопрос продолжительности полномочий президента (четыре года) и пункт о возможности избираться на второй срок (в тогдашней версии Основного закона это было запрещено).

Аграрная революция заключалась в том, что государство национализировало землю у владельцев, которые использовали ее нецелевым образом, плохо обрабатывали, или «приобрели сомнительным способом». Под «сомнительные способы» можно подвести очень большую базу, учитывая чехарду в боливийском законодательстве. Сильный удар был нанесен по землевладельцам, которые приобрели собственность по время правления Уго Бансера, в особенности — по хозяевам крупных аграрных владений в департаментах Санта-Крус, Бени и Пандо. Высокая концентрация земельной собственности у тамошних владельцев объясняется тем, что эти департаменты имеют наиболее высокий в Боливии уровень механизации аграрного сектора, а также серьезные программы по кредитованию фермеров. Проще говоря, названные регионы уже совершили «прорыв» к высокотехнологичному фермерству, тогда как остальная часть страны по старинке практикует крестьянскую модель. Экспроприация земель производилась без компенсаций со стороны государства — собственность просто отобрали и все. Любопытно, что хозяева национализированных земель исправно платили налоги — власти задним числом зарегистрировали закон, по которому конфискация земель может осуществляться по желанию властей (в прежнем законе 1956 года говорилось, что земля может быть конфискована только в случае неуплаты налогов). Сама «аграрная революция» была легализована поспешно и «задним числом» — пакет законов о земле был принят в ноябре 2006, а раздача экспроприированной земли началась в июле того же 2006.

Параллельно правительство взялось за Конституцию. Эво Моралес стоял на умеренно левых позициях относительно Основного закона — среди его соратников было немало тех, кто хотел полностью ликвидировать существовавшую государственность и перевоссоздать ее заново, положив в основу кубинскую, венесуэльскую и частично никарагуанскую модель (сандинизм). Моралес действительно многое взял у Венесуэлы, но от революционного пути отказался, решив постепенно реформировать страну в духе социализма — изменить политическую и экономическую систему, национализировать землю и нефтегаз, обеспечить «крышу» со стороны Венесуэлы, Аргентины и Кубы. Для начала президент решил ликвидировать старые и отжившие свое органы управления в стиле чавистов и сандинистов — он объявил о создании Учредительной Ассамблеи. Выборы в Ассамблею проходили под контролем левых и под пристальным надзором Венесуэлы. Левые «застолбили» 137 из 225 мест в новом органе. Правую оппозицию, которую представляла партия PODEMOS, фактически отстранили от участия, заявив, что партия Эво Моралеса «Движение к социализму» представляет большинство боливийцев. Учредительная Ассамблея была провозглашена «полномочной и основополагающей». Верховный суд страны вынес постановление, согласно которому Ассамблея не признавалась ни полномочной, ни основополагающей. Это не произвело на Моралеса и его партию никакого впечатления, и они продолжали настаивать на всей полноте полномочий для Ассамблеи, привлекая в свои ряды радикальные коммунистические и леворасистские индейские движения, запугивая «официальных» политиков и судей. Поскольку в стране продолжал действовать Конгресс, возник очередной прецедент двоевластия, характерный для боливийской политической истории. «Движение к социализму» потребовало также изгнания префектов, которые «своим реакционерством мешают исполнению народной воли», и замену их на представителей MAS. Левые боевики начали поджигать префектуры, избивать оппозицию, угрожать линчеванием «реакционным» политикам.

Чтобы дальнейшее было понятно, скажу проще. К власти пришли люди, которые заявили, что им нужны диктаторские полномочия, вследствие чего они объявляют врагами всех, кто не поддерживает их, переписывают Конституцию, меняют законы без надлежащей процедуры и вводят свои собственные органы управления, которым должны подчиняться старые органы, а если они не захотят подчиняться — то их помещения сожгут, а представителей линчуют.

Проект новой Конституции предполагал усиление центральной власти, возможность президенту избираться на второй срок, увеличение президентского срока с четырех до пяти лет, передачу самоуправления общинам нативов — при жестком контроле «неиндейских» департаментов востока страны, которые должны были подчиняться унитарной логике и потерять множество региональных полномочий. Для них избирательно действовала статья Конституции, в которой говорилось: «Боливия — унитарное социальное правовое многонациональное комунитарное государство». Официально заявлялось, что государство в приоритетном порядке защищает индейские и крестьянские общины. Во второй статье Конституции вообще вводилась отдельная специально защищенная социальная группа — «индейцы-крестьяне». Провозглашалось всеобщее бесплатное образование и медицинские услуги. Возможность легально вести бизнес практически ликвидировалась — Моралес предписал уничтожить даже вещевые рынки, что вызвало социальные взрывы в лояльных правительству департаментах. Яркий пример — Оруро, где в ответ на антипредпринимательские и антиторговые законы правительства протестовать на улицы вышли даже вчерашние сторонники Эво.

Кабинетная оппозиция-«камба» тоже начала протестовать и отказалась от голосования по дискриминационным статьям Конституции. Впрочем, коммунистов такие «мелочи», как нарушение законов и процедур никогда не волновали — «Движение к социализму» тут же приняло резолюцию, согласно которой для голосования полный состав Ассамблеи не требовался. В итоге из необходимых 255 представителей политических партий и департаментов присутствовали и голосовали только 164 — в результате все 411 статей новой Конституции были утверждены. Страну захлестнула волна уличного насилия — левые нападали на «белых и богатых», восточные департаменты создавали милицейские отряды для сопротивления федералам и коммунистическим боевикам из боевого крыла MAS или нативных ультралевых террористических групп, вроде Ponchos Rojos («Красные пончо», боевое ополчение индейцев аймара левого толка). История организации «Красные пончо» достаточно запутанная — но первым их крупным публичным актам было обезглавливание двух собак «в качестве предупреждения сепаратистам»; с 2007 они работают на правительство Боливии, «разбираясь» с оппозицией.

В ответ оппозиция объявила о проведении референдума по поводу отделения от Боливии. Представители мятежных департаментов указывали на ярко выраженный этноцентрический и расистский характер Конституции, потерю не-индейскими регионами суверенитета, игнорирование культурных и языковых традиций восточных регионов, невозможность вести частную препринимательскую деятельность в условиях жесткого государственного контроля и регуляции рынка. Кроме того, «камба»-оппозиция опасалась утраты Боливией суверенитета в условиях сильнейшего влияния Кубы и Венесуэлы. Дальнейшие события показали, что оппозиция была права — как только предложение об отделении прозвучало официально, официальный Каракас заявил, что он пойдет на военное вмешательство в страну, чтобы подавить мятеж и «помочь братскому народному президенту». Чавистская Венесуэла вообще всегда вела себя крайне неадекватно — она угрожала вторжением Гондурасу после того, как там сместили президента, собиравшегося переписать Конституцию, разорвала отношения с Панамой после того, как та всего лишь предложила обсудить крайнюю степень насилия на улицах венесуэльских городов, где идут антикоммунистические протесты. Финансовая и военная помощь Венесуэлы часто идет в другие страны напрямую, минуя какие-либо контролирующие органы, а поддержка Каракасом террористических организаций Латины стала общим местом — фотографии Чавеса с лидерами FARC, скандальное вскрытие перуанской разведкой венесуэльского финансирования Sendero Luminoso давно уже не вызывает удивления.

Референдум об отделении департаментов в целом соответствовал новой рыхлой Конституции, упиравшей на «индейское самоопределение и широкие автономии» при общем унитарном характере государства. Правительство и левые организации старались помешать голосованию — сам Моралес говорил, что нужно воспрепятствовать ему любым способом. Президента можно понять — после отделения мятежных департаментов Боливия превратилась бы из небогатой латиноамериканской страны в нищую африканскую. Правые парамилитарес из Unión Juvenil Cruceñista взяли под контроль улицы нескольких городов в департаменте Санта-Крус, центре антифедерального сопротивления. В стране начались забастовки традиционно правых дальнобойщиков. Конфедерация частных предпринимателей Боливии (Confederación de Empresarios Privados de Bolivia) требовала от правительства отказаться от законов, ликвидирующих возможность вести бизнес, угрожая в противном случае массово закрыть отечественные компании. В департаменте Пандо, в котором более 80% населения проголосовало за отделение от Боливии, происходили вооруженные стычки между боевиками правительства и местными милицейскими ополчениями; в результате боев погибло несколько десятков человек. Бойцы Unión Juvenil Cruceñista также захватили газопровод и приостановили поставку газа в Аргентину, которая всецело поддерживала Моралеса и, так же, как и Боливия, находилась в орбите интересов Каракаса и Гаваны. Моралес объявил в Пандо военное положение и приказал армии разобраться с мятежниками. Армия потеряла трех человек убитыми, выбила силы правых из аэропорта и взяла мятежный департамент под контроль. Изгнанные индейские и ультралевые организации объявили, что они «пройдут по городам, чтобы вернуть правительству контроль над регионом».

Не сидела на месте и хорватская диаспора регионов Полумесяца. Среди ее представителей было множество людей, симпатизировавших идее отделения и создания новой нации, занимавшихся крупным международным бизнесом. Они попробовали решить проблему по-своему.

В 2008 году в венгерских СМИ прошла информация, что знаменитый Эдуардо «Chico» Росса Флорес возвращается к своему традиционному ремеслу — на сей раз, после Хорватии, он едет в Боливию, где и был рожден.

Он родился в семье венгра-коммуниста и католической традиционалистки. В 1972 году семья переехала из Боливии, поскольку в стране пришел к власти полковник Уго Бансер. Выбор страны был крайне неудачен (для художника-коммуниста) — он повез семью в Чили, где менее чем через год к власти пришла военная хунта, свергнувшая Сальвадора Альенде. Отчаявшись найти спокойствие в стремительно правевшей Латине, Росса уехали в Венгрию. Эдуардо получал образование в Будапеште, работал на венгерскую разведку, в 1990-м учился в Университете имени Лоранда Этвеша, где был секретарем комсомольской ячейки. Свой первый журналистский материал Росса готовил для кубинской Prensa Latina. При всем этом в поздние 80-е Эдуардо вступил в ультраконсервативную правокатолическую организацию Opus Dei, игравшую важную роль во франкистской Испании и при становлении правых диктатур Латинской Америки.

В 1991 году началась война в Хорватии. Росса Флорес прибыл туда в качестве репортера барселонской газеты La Vanguardia. Поработав некоторое время в качестве репортера, он позже присоединился к Национальной гвардии, став первым иностранным добровольцем, и участвовал в боевых действиях на стороне хорватов. К 1993 году он уже получил чин полковника, командовал спецназом, был трижды ранен и прославился как национальный герой. Его позывной был «Chico». Росса Флорес демобилизовался 31 июля 1994 года, получив в подарок от президента Хорватии гражданство этой страны. Полковник поддерживал контакты со всеми возможными авантюристскими и тайными организациями — пост-усташскими, католическими, исламскими, европейскими парамилитарес, сепаратистами Восточной Европы.

В мирное время «Чико» писал книги, снимался в кино и активно занимался публицистической деятельностью. Также он принял ислам — его последняя книга называлась «47 суфийских стихов».

В 2008 он сообщил, что его пригласили в Боливию, чтобы он помог мятежным департаментам отделиться и создать новую молодую нацию. Концепция боливийских сепаратистов привлекла специалиста по «молодым нациям» Росса Флореса. Она действительно выглядит гораздо адекватней «боливарианства» или специфического боливийского каудильизма. «Камба-национализм» основан на светских гражданских ценностях, он предполагает открытый рынок, равенство граждан перед законом, уважение к собственности, демократическое государственное устройство, крайний технократизм и прогрессизм, минимальное государство и ликвидацию государственных монополий, уничтожение коррупции, систему независимых судов и сильное уменьшение полиции при ее качественном улучшении. Боливийская полиция, утверждают представители Полумесяца, является коррумпированным и ненадежным институтом, призванным обслуживать интересы властей и грабить оппозицию и иностранных туристов. Мятежники выступают против любых форм расизма и считают, что капитализм и гражданское общество плюс независимые суды и СМИ решат расовые вопросы гораздо эффективней, чем государственная дискриминация одних этносов в угоду другим. «Чико» проникся антикоммунистическими правыми идеями революционеров, и решил поучаствовать в создании новой страны.

По прибытии в страну он установил контакты с аргентинскими ультраправыми отставными военными, сторонниками хунты, а также с различными парамилитари-организациями Боливии. Он жаловался на непрофессионализм и нерасторопность боливийских информаторов — так, ему слишком поздно доложили о заседании правительства во главе с Моралесом на озере Титикака. «Мы могли организовать взрыв судна и разом покончить с марксистским правительством» — сетовал «Чико». Подготовкой ликвидации Моралеса занималась группа, в которой, помимо самого Росса, состоял ирландец Майкл Дуайер — этих двоих познакомил Тибор Ревеш один из основателей Szekler Legion, сепаратистской парамилитари-организации, требующей автономии для венгров, проживающих в Румынии. Также Тибор работал на международную частную компанию I-RMS (Integrated Risk Management Services), предоставляющую услуги по обеспечению корпоративной и личной безопасности, тесно связанную с нефтегазовыми транснациональными корпорациями. Кроме Дуайера в группе работали снайпер Модьёроши Арпак, хорват Марио Тадич и венгр Элод Тоасо, тоже член Szekler Legion.

Планам правых мятежников, однако, не суждено было сбыться. 16 апреля 2009 года боливийский спецназ ворвался в отель Las Americas с целью арестовать заговорщиков. В ходе спецоперации выжили лишь Тоасо и Тадич. Дипломатические представители Венгрии, Хорватии, Ирландии и Румынии — стран, из которых происходили родом заговорщики — выразили сильное недовольство секретностью, которую навела Боливия вокруг этого дела. Инцидент получил не очень сильное освещение в СМИ, и историю про группу Росса Флореса забыли. Остатки протестов в революционных регионах подавили военной силой и левыми парамилитари-организациями. Противостояние на время затихло. Впрочем, в Боливии скоро будут президентские выборы, на которые Эво выдвинулся кандидатом, вопреки собственной Конституции.  В 2013 году Конституционный суд Боливии разрешил Моралесу баллотироваться на третий срок. Остается надеяться, что у лидеров камба-оппозиции всё получится — и хотя бы у восточной части Боливии появится шанс на достойную жизнь.

Kitty Sanders, 2014

%d такие блоггеры, как: